— Опять-таки, — призадумался король, — русские раскольники, слушающие «Stripped* Роллинг Стоунз, терпят столько неприятностей от духовенства на родине, что тоже ищут моего покровительства. Не могли бы мы из Берлина произвести раскольничий бунт в России?
Вслед за мной каждый куда-то сгонял. Мы размякали, растекались мороженым в жаркую погоду и уже никуда не торопились. Шесть без мелочи. Выйдя на улицу н размышляя о цели бунта вместе с Манштейном, мы пристроились в хвост огромной компании тинейджеров с размалеванными гитарами. Ничего не надо спрашивать — собачий принцип, куда они, туда и мы. Навстречу волне новоприбывших в город валила такая же толпа, оседавшая крупными каплями по близлежащим пабам, закусочным и винным лавчонкам. В некоторых было уже не протолкнуться, и народ, успевший пресытиться искусством, пожирал пиццу, развалившись прямо на тротуаре. Из темных глубин паба доносились домерянные «Факи», «Каки» и громобойный хохот. В потоке людей, осторожно принюхиваясь, там и сям сновали мелкие дилеры и перекупщики фестивальных маек, наваривавшие по два фунта на поправку здоровья бывшему регенту. Из одной машины в открытую торговали травой. Пивнобрюхие бородатые дядьки ласково похлопывали по плечу очередного лоха-покупателя, пронизывающим взглядом оценивали содержимое его карманов и начинали вкрадчивый пушер-ский охмуреж. Рядом с важными, надменными Бобби кружился абсолютно невменяемый человек в майке «Fuck Woodstock '94>, пронзительно верещавший с мерзким акцентов через равные промежутки времени, обнажая гнилые зубы: «Раз, два, три. Берехадим к вадным брацедурам. Каму труднаа…, можа адахнуть! Че, ребята, кислату, ябысь ка-бысь, любите?»
— Любим, мудак ты эдакий, — нестройным хором орали ему проходившие мимо.
— А я дак проста абажаю. Уааа…, — тут последовало длинное и замысловатое ругательство. Лица Бобби сохраняли надменность запечатанных презервативов, но строгость их чернобелых силуэтов блекла ежеминутно — застывшее мясное желе на заплеванной мостовой.
— Да чега ж жить прикальна… Каму трудная…, можа адах-нуть!
— Король рок-н-ролла всегда попадает в цель… Вот, например: освободить из Холмогор свергнутого царя Иоанна Антоновича, который, будучи из Брауншвейг-Люнебургского дома, приходится мне родственником. Имей я такой козырь в штанах, как наследник дурдома России, я стал бы играть на гитаре гораздо смелее, как Уэйн Крэмер против Крамера.
* •
Рединг. Рекогносцировка. Реквием во идеалистам начальной фазы ослнзма.
— Я тоже озабочен тем же, что и Джонни Кей, — подхватил Фридрих- Tbmahawk Kid. — Не будем бояться рискованных решений… Мой друг Людовик немало поработал над «равновесием* объединенной Европы. Версаль любит возиться с этим равновесием, как дурачок с крашеными яйцами Де Галля.
Плата за вход на фестиваль — чистая формальность? Чушь собачья. А тихое, глухое место? Забудь о нем, сынок, и два умножь на четыре. Организаторы за двадцать лет копания в себе должны были, в конце концов, чему-то научиться, даже не слушая Элвиса Пресли. И научились, чума на их голову. ОН! Brother! Внешне возможность прорваться для доджеров на халяву была {фактически исключена. Если на дикий Гластонбери пройти на шару, как облегчиться после пяти пинт пива, то Рединг — серьезнейший музопой, требующий от Зайона (Зверь бессознательного — проявляет себя во время перепоя) максимально извращенного воображения. «А чего ты ожидал? — меланхолично заметил мой друг Марк Джордж, панк-музыкант в середине семидесятых, поклонник Хантера Томпсона, а ныне уже упомянутый старший инспектор налогового управления. — Эти фестивали — крупный бизнес. Clear off! И незваные халявщики — хуже ирландцев. Можешь сказать секьюри-ти на входе, что хоть с Камчатки пешком протопал, только бы на Ред Хот посмотреть. — Вот касса. Ах, нет-денег? В дороге поиздержались? Извини, брат. С нетерпением ждем тебя в следующем тысячелетии».
Фридрих вышел из-за стола, усмехнулся, блеснув глазами:
— А не пора ли нам опрокинуть зто равновесие к черту и устроить Bat-trip dispenser?… Самое главное сейчас — опередить Россию: вырвать от Slang King и Шаурмы в Питте субсидии и договор с Англией, такой же по значению, какой Питт собирается заключать в Bug Day с Россией. Но мы, пропев Stephen Song группы The Fall, должны непременно заключить его раньше Петербурга… ТЫ понял меня?
Я старательно настраивался на самое худшее, на столь любимый Ла Веем Disney's Dream Debased. Но увиденное превзошло даже самые смелые поползновения серого вещества. Ну кто из нас мог предположить, что концертное поле будет охраняться так, как если бы зрители и музыканты были заключенными одного большого фестивального лагеря?