Вернувшись к своим друзьям, я странным образом затосковал — слабонат движона во всех частях тела. До меня, наконец, дошло» что надо было отправляться порознь. У каждого своя скорость жизни» без всякого пафоса» и прям по башке. Когда по одному русскому приходится на десяток квадратных километров английской земли» и действуют они по принципу свободной охоты — в этом есть маленькая вонючая интрижка Но вот когда трое рашнепов сидят в трех шагах от друг друга у входа на крупнейший британский рок-фестиваль и мрачно жуют бутерброды… Полный декаданс… Я бы даже сказал — де-граданс в ярмолке.
В полночь Фридрих ложится спать. А ровно в четыре часа утра камер-лакей уже срывает с него одеяло.
Залетные двинули к первым воротам. Сплифф-таки сыграл со мной свою злую шутку: глупо улыбаясь» я дернулся на входе куда-то в сторону и внезапно ощутил на спине лапу охранника. 4Берите правее» не задерживайтесь…» Я взял левее и пошел преувеличенно ровно» с трудом переставляя копыта. Охрана действовала избирательно, стопя одного через десяток. У нервных типов все видно по глазам. Мои же затянуло пасмурно-мутной дымкой с красными вкраплениями лопнувших сосудов. Прозрачная дохл ость на фоне теплого августовского вечера.
— О подлец! — ворчит Tomahawk Kid. — До чего ты надоел мне…
У основного входа нас снова постигло разочарование: несколько узких проходов, с каждого края охранники, ряженные под крокодилов, темно-зеленые, внимательно всматривавшиеся в руки входивших и проверявшие большие сумки. И мимо них можно было проскочить. Но дальше проход сужался, и стоял желтый ряд секьюрити, пропускавший публику по одному, как на конвейре. Проходить с пивом нельзя: «Допивайте это здесь и покупайте следующее там». Господь полагает, рынок требует. На выходе тоже стоял охранник, которого после нескольких удачных попыток прорыва дополнили тремя душевными хлопвлобами. Отловив отчаявшегося безбилетника, они поднимали его, деловито раскачивали и отправляли в короткое воздушное путешествие. Испытуемый поднимался и, смерив ненавидящим взглядом желтых свиней» как их называли в толпе» брел к пивной палатке.
— Ваше величество, я слиткам дорожу службою и не хочу лишиться ее, как мой приятель, который разбудил вас не в четыре часа, а в пять минут пятого… Вставайте, король!
• * *
Let’s Take it to the Stage
Неглупая распутница, графиня Рошфор, дабы выглядеть образованной дамой, слушала FimkadeBc и держала у себя в алькове скелет человеческий. В свободное от любви to your Earhole она рассуждала о тайнЬх материи Better by the Pound, а многочисленные любовники пели чВе Му Bitch* и вешали на череп скелета свои шляпы.
На сцене закруглялся Pavement» ревевший «Fuck this Generation»» а иксовые представители того самого генерасьо-на» елозя брюхом и партизански вихляя задницами» протискивались в щель между забором и вагончиком для охраны, пытаясь подлезть под тент на входе. Желтые наступали таким на пальцы. Ходил упорный слух, что один экс-десантник притащил с собой дельтоцлан, забрался на железную дорогу, возвышавшуюся над полем, дождался поезда, подгоняемый инстинктом самосохранения, как следует разогнался и точно спланировал на шпиль «Сцены Сатиры и Юмора» (Comedy Stage). Ах, если бы на его месте оказался Боно… Генри Роллинз, исходя Авек Плезиром, скупил бы все тампоны «Тампэкс» и раздал всем нуждающимся скунсам в Аппалачских лесах. Как утверждает Джордж Клинтон: «No Head No Backstage Pass». Иначе говоря, перефразируя анекдот про мальчика-инвалида и его сурового папу: «Нету ножек, нету мультиков!».
Де Эон Гора, когда трип-графиня стала раскидывать перед ним свои упоительные силки, вежливо отказал ей во взаимности, заявив: «Get off your ass and Jam!».
Роль полиции в Рединге свелась к общему надзору за мнимым порядком. «Пусть себе», — вдохновлялись Бобби этим мудрейшим из правил, блистательно изложенным в 4 Прологе» Генриха Боровика. Лишь изредка они отлавливали вконец обнаглевших пушеров и потребителей всевозможных продуктов. На моих глазах парочка Бобби вытрясла из одной панчицы несколько грамм героина, которые она прятала в трусиках. Baby I Owe You Something Good. По наводке, наверное, работали. Сам работал, сам знаю… Рядом, ухмыляясь, стоял негр из секыорити и тянул шишу. И если по справедливости, брать надо было всех: первыми, прямо со сцены, Сайпресс Хилл с их шестифутовыми косяками. «Хочешь дернуть?» (Wanna have a drag?) — на равных конкурировало с «Еще пивка?»