— Нас тряхнуло!
— Объект налетел на полицейского. Спрашивает, сколько те танцовщицы напротив платят за то, что прилюдно трахают белого медведя. Говорит, что из общества по защите животных от животных…
— Опасность! Опасность! Редуцировать возвращение толики здравого смысла… Где мы сейчас?
— На вокзале, Капитан. В тонкой кишке, зато прямой…
— Мам-ма-мия…
— Успокойтесь, Капитан. Просто несколько заблудших байкеров стали швырять на спор огрызки яблок в электронное табло. С гиканьем выбежали, сели на мотоциклы и умчались в. сторону фестивального поля.
— Избыток словесного поноса автоматически ликвидирован. Возвращаю системы в режим ручной навигации.
— Ну, а теперь, когда я снова при деле, может, каламбур-* чик? Слышали о графе Де Ла Фер Менте?
— Опасность! Опасность! Датчики сообщают о новом приближении Глюкоблуда… Объект могут забрать и расщепил!# формальдебобби и прочие Де Ла Фер Менты и Де Портации.* g
— Предельное ускорение… Паникер фигов, перейди, пожа-? луйста, в режим экскурсии.
— Объект смотрит на указатель: «Направо — прокат машин
и кассы аэропорта*. Идет направо. Прокат машин есть, касс аэропорта нет. *
— А на что ему кассы? Улететь хочет?
— Нет. У него кончаются деньги. Он хочет обменять десят- j
ку. Вышел из лифта. Прокат машин есть, касс аэропорта нет.^ Спрашивает у какой-то женщины, как ему пройти к азропор- i ту. Она советует спуститься вниз на лифте с одиннадцатого на первый этаж. Спустился. Касс аэропорта нет, прокат машин j есть. Снова поднялся наверх. Бог есть, касс нет. Вниз. Дьявол есть, БиБиСи нет. Вверх. Ничего нет, даже крыши… Вниз. Ни-»; же только звезды… 4
— Сколько, кстати, мы уже катаемся в лифте?
— Четвертый час. Объекта начало отпускать. i
— Ави абаснуйтэ с научнай точки зрэния. i
— Ярко-зеленые пятна перед глазами — заключительная фаза действия Глюкоблуда. Он филогенически сроден любой экстремальной и в десятки тысяч раз сильнее тормозных угле-1 водов. Глюкоблуд активно мешает их поглощению, мотая объекта взад-вперед по вокзалу. Вследствие задержки абсорбции сокращается содержание сахара в крови.
— Да-а… По-моему, нам пора возвращаться на фестиваль. Через час начнут играть Радийноголовые, Radiohead.
— Капитан, я не упоминал о том, что наряду с затормозкой есть еще обратный процесс.
— Нет, благодарю покорна
— Более двух процентов Глюкоблуда урвал подслушиваю-' щий Адмирал Сушняко Херото. Для его ликвидации необходимо остудить тело и голову холодной водой в любом туалете.
— Этим и займемся…
Спустя час.
— Капитан, приближаемся к первым воротам. Толстая охранница спрашивает объекта, где билет. Тот отвечает, что у них один билет на пятерых, и он ходил в город за едой для друзей. Капитан, надо провести корабль через толстую кишку.
— Двигатели на полную мощность. Полный вперед! Похоже, она не раздвигается! Есть контакт! Перейти в режим восстановления сознания.
— Защита снята. Японцы подписали мирный договор.
— Ну что же, дорогие товарищи, успешно осуществив операцию «Глюкоблуд», мы устранили вредные последствия токсической нагрузки. Отстегните ремни и расслабьтесь. С возвращением на родную землю!
* *
18 часов 50 минут.
Как будто весь день колол дрова. «Мы пахали», — сказала болонка волкодаву.
«Когда заступил на службу, перестал видеть дальше собственного носа. Имена стал забывать. Знаешь, чувак, иду я в клуб с какой-то девицей, а она как прильнет к плечу и с укоризной шепчет: «Как же так получилось, милый, что ты не звонил мне целых две недели?» А я просто забыл, что она существует». (Генри Роллинз).
Обмякший, с пудовыми гирями на ногах, я стоял у костерка в мусорном баке, доверху набитом Melody Maker, и грел руки. Еще пять минут — и пора в позицию. Эх, с дубинушки ухнем, а музыка, она сама пойдет. Рок-фестиваль, как пословица — лес рубят, щепки летят!
Безуспешно пытаюсь полюбить Radiohead. Сам себе удивляюсь. Откуда я за восемь часов набрался такого скепсису?
♦Тяжка ты, поступь Люцифера», — Том Йорк нагнетал атмосферу Пришествия мрачными, мощными риффами и напыщенным текстом. Где же радио, где загадка? Лицо, скрытое голосом, занавешенное словами… В моем воображении предстал Великий Зверь, ничем не выделявшийся из толпы — существо средних лет в хорошем костюме, некрасивый, с обворожительными манерами и притягивающим взглядом. А рога и копыта — бутафория для экспансивных теток из тихих предместий. А когда Йорк затянул: «Уж лучше бы я сдох», — вспомнился мне неожиданно Чехов. ♦Жулики они, а не декаденты, и ноги у них не бледные, а как у всех, волосатые». И если жизнь Ричи Джеймса еще о чем-то говорит, то при одном взгляде на некоторых героев рок-н-ролла при вручении ежегодных бронзовых ♦Фак’оффов» NME можно понять — перед вами натуральные прохвосты, филоколлинзовщина.