♦Это такой человек, такой человек… Приходишь к нему домой, и он первым делом показывает тебе все свои золотые диски. А потом начинает снимать со стены застекленные фотографии, где он братается с Эриком Клэнтоном и Стингом».
(Джарвис Кокер, Pulp о Филе Коллинзе)
— Ребята, сегодня они играю втроем. Поддержите их… Yeh?
— Yeh!!!! — меня едва не сдуло с дерева от своего же бычьего рева. Рядом Ник, молодой парень из Корнуэлла, студент. Протянул мне бутылку. Молоток! Я люблю Корнуэлл — скалы, о которые разбилось множество судов, гальку, истлевшие наконечники кельтских стрел, хрустящие под ногами, выжен-ные пустоши, древние надгробия… Пока MSP включались, на пару с Ником мы затянули арию ♦Пиратов из Пензанса». Вперед, Маньяки! Задайте жару приспособленцам, аутсайдерам и абстинентам!
«Все команды хорошие, a MSP — хамы, потому что радикалы», — предостерегали меня в один голос, но в разное время, Пол Шо и Марк Джордж. Но если и есть в Альбионе банда, способная собраться на краю гибели и отыграть так, что чертям станет тошно — это Manic Street Preachers. Любые Цеппелины подняли бы лапки кверху, да и поднимали… Come On, Маньяки!
Они не дали ни вздохнуть, ни выдохнуть. Бросились в штыки, оставив в закромах обычную театральность. Ненависть, отчужденность, боязнь одиночества, наркокошмары, продажные тупые политиканы, издыхающая в клешнях прогресса культура, иконы фальшивых богов и портреты лидеров кровавого времени. «Либо ты с нами, либо ты с ними». «Всего за двести баксов можешь лицезреть Боженьку по видео в терновом венце».
Все шло в ход, и даже их полиг-зонги запали мне в душу. «Fuck The Brady Bill…» «Fuck!!!» — орали мы с дуба.
— Демократы говорят, консерваторы говорят, либералы говорят… Е. ь их мать… У меня нет ружья, есть только гитара. Нежная «This Is Yesterday», казалось, посвящена отъезжавшему в больнице Ричи. Я вспомнил, как сам лежал по тем же причинам в одном институте для благородных мужчин, как смотрел ночью на луну в решетчатое окно… А потом говорил оппоненту за шахматной доской: «Вам мат, гражданин товарищ санитар».
Не дав народу вздохнуть, Маньяки заиграли стенобитную, шаманскую «Die In Tne Summertime», а вдогон… Ба, Никанор Иваныч, знакомые все лица: «Убей Ельцина! Кто говорит? Жириновский, Ле Пен, Амин, Брейди, Каддафи, Сатклифф… У меня нет ружья, есть только гитара».
«Проснулся мальчик — мистер Ленин. Бисексуальная эпоха — товарищ Сталин. Хрущев — упивался собой в зеркалах, Брежнев — повяз в групповухах. Горбачев — подавился собственной значимостью, Ельцин — законченный импотент. Revol, Revolt lebensraum-kultur kampf-raus-raus-fila-fila…»
И не только их поминают, всех остальных ныне и присно и во веки веков: «Чемберлен — Бога видим в тебе, Че Гевара — скачут все под прицелом, Пол Пот, любезный, бай-бай…Троцкий…»
Чего греха таить, «под луной голый пел серенады». Очень смешная песня. Я хихикал и подпевал: «Revol, Revol, Рыба, Рыба», — представляя, как под эту песню пенсионеры играют в домино. Рыба! Рыба! Проснулся мальчик…
На концовку я ожидал «Правь, Британия» — «От тайги до русских морей. Гринпис не дремлет, Гринпис всех сильней!», но зазвучал кавер «Нирваны» «Penny Royal Tea». Сто очков вам, ребята. Семь футов под килем. Конец автора, агония героев… Они уходили со сцены, а на моем лице застыла идиотски одухотворен ная маска проснувшегося Тейбера из той сцены в «Полете над гнездом кукушки», где Вождь высаживает окно в психбольнице. Йо-хо-хо, и бутылка рому!
— Я думаю, в улыбке председателя Мао было что-то мистически уничтожительное… Удивительная фигня, удивительное время… (Ники Уайр. Manic Street Preachers)
Вот и «Кубик Льда» выполз. И ничегошеныси-то он с собой не сделал! «Е… Tha Police» — это мы уже слышали… Я встал во весь рост и увидел, что народ ломанул к Melody Maker Stage, слушать «Эластику». Эластичности сейчас в моем теле — хоть мыслью растекайся по асфальту… А на «Кубик Льда» завсегда отыщется кипяток.
Доковылял к насиженному месту. Из-под руки вынырнул Пол.
— С возвращеньицем вас, товери антрополог, — он был явно вещью в себе.
— Белены объелся?
— Нет. Ice-Cube послушал.
— Му heart needs a window-cleaner, my heart needs love on each spoon.
My dog wants some nuclear to play with you — My Native Land.
— Сам нацарапал? — спросил Пол.
— Так, ерундень. Отходы проекта с одним шотландцем* «Любовь на каждой ложке» — это из «Naked Lunch», на слэн-ге наркотов — продукт в ложке. А если переводить на русский и блюсти ритмику, получится пошлятина: «Сердечку нужен стеклоочиститель, любовь на кончике хуя, Кобель лакает атомное пиво… Ля-ля, о Родина, ля-ля». Ладно, пойду «Эластику» краем уха заценю…