— Вы только подумайте, сколько денег ежегодно уходит на бесполезную борьбу с так называемыми «наркотиками». Это такая же индустрия, такая же пирамида, как и наркомафия. Они друг без дфуга жить не могут, обе калечат жизни. А все решается просто. Легализуйте их. Установите твердые государственные цены, ниже черного рынка, ужесточите наказания за убийства и воровство. Как только государство начнет извлекать доход, сразу же пропадет обаяние «запретного плода». Музыкантов, писателей упрекают в пропаганде, но мы честнее, мы показываем все так, как оно есть на самом деле. Для структур, типа «Отдела по борьбе с «наркотиками», легализация опаснее любой мафии. (Лу Рид — Уильям С. Берроуз — Декларация «Legalize It», 1989)
Боже, что это? В голове холодная зверская ясность, в карманах пусто, перед глазами Empire State Building. Но это не чертов Нью-Йорк, это ашлийская Африка… Африка, масса Дик! Чувствуя лихорадочное возбуждение метался из сторону в сторону, как живой карась на сковородке.
— Каковы результаты научных исследований? — вопрошал неугомонный Пол.
— Встал, хочется сесть. Сел, хочется встать.
— Так ты пробежись. Авось полегчает.
Рассекая промозглый ветер помчался к воротам. Вбежал внутрь.
* * *
Так вот оно какое, поле после боя?
Справа — Comedy Stage. Огромный телеэкран. Народ, распивая напитки, смотрит «Бешеных Псов» Тарантино. У дискотечных палаток танцуют по несколько десятков рейверов. Нет, это не для меня. Для такой муз-зы я слишком глумлив и измучен пивом. Вот «Счастливых Понедельников» послушал бы с удовольствием…
— Мы стали играть хохмы ради. В этой стране, когда сидишь на пособии, музыкой начинаешь заниматься от скуки. Поэтому-то в Англии каждый пятый — музыкант. И каждый второй из иих лабает тип-топ. Только потом, когда мы добились успеха, я стал вымуживать слова. Сам не понимал, чего пою, а все вокруг говорили: «Ну дает, парень!» (Шон Райдер, экс-Нарру Mondays, ныне Black Grape).
Под ногами шуршали отходы прогресса, оставленные про-грессорами и не бог весть какими разгульными профессорами — ковер из сплюснутых банок, пластиковых бутылей и прочей мотни. Подошел к главной сцене. Ночь трудного вечера. Группа чуваков со стеклянными глазами сосредоточенно наблюдала за разборкой аппаратуры. Внезапно оживились. «Вот он, мужики, догоняй!» И все рванули навстречу испитому человеку в продранной черной коже. Сам не заметил, как оказался вовлеченным в быстрый бег.
— Он, это кто? — спросил я, энергично размахивая руками.