— Кайфовые здесь, ребята, — сказала она. — Ломовой год. Вся музыка и здесь, и в Штатах, ютившаяся по клубам, дорвалась до рынка. Нас теперь просто больше. Это прорыв, кто бы чего ни говорил. Столько разной музыки, тут тебе и рейвы, и фанк, и панк — все, что угодно… Немного обидно, что в следующем году, по-моему, все встанет на коммерческие рельсы. Все группы с инди-лейблов купят большие компании. Мне вот чувак из организаторов сказал, что на Рединге*95 будут уже три сцены, и цены вырастут раза в два. Только Гластонбери на порядок лучше, а ведь есть езде и закрытая чума — грибные фестивали только для своих… Но сейчас такая завязка — самоубийство Кобейна, британская гитарная волна, марши протеста против CJB… Только примут его в сентябре, сколько бы мы не маршировали (спустя год, приехав в Рединг снова, я понял, насколько она попала в точку, но тогда это не имело значения). Я этот год никогда не забуду. Ты, говорили, репортаж пишешь?
— Я так думал три дня назад. А сейчас это осталось где-то во мраке Эрнста Неизвестного. Ни строчки еще не написал, а запись передачи через несколько дней.
— Ну, этому горю помочь ие трудно. У тебя pass за сцену есть?
— Молитвами Чина все есть. Даже диктофон.
— Тогда пошли, Hawk, — и она потянула меня за рукав кожанки.
* *
За сценой, на гостевом поле, приближенные К избранным чинно, но шумно распивали дорогие напитки, обмениваясь свежими сплетнями. Происходившее за пределами этого оазиса их мало интересовало, они уже видели столько, что просто выполняли свой особый ритуал общения… Отдельными стайками бродили журналисты, фотографы и группиз, нападавшие на расслабленных музыкантов как разъяренные пираньи. На большой сцене сегодня — чемпионат мира по тяжело* му року. Сантрин разбиралась в физиономиях лучше меня и тащила все дальше, так что лица мелькали передо мной, как световые вспышки «Машины Мечты». Она указывала цель, мы пристраивались, вдаряли по халявному пиву, и я начинал щелкать диктофоном.
Дэвид Йоу из Jesus Lizard жаловался на расстройство желудка. До концерта оставалось три с половиной часа.
— Сам не пойму, чего съел… Но come on, come on, guys… Кого пригласили перед нами играть? Каких-то Collapsed Lung и Сор Shoot Сор! Если бы я назвал так группу, то она бы именовалась «I Shot Сор». Извините, ребята, я отбегу в сортир.
Некто Дэнни, басист Wildhearts, через каждое слово вставлял shit. Го то, го се, и так растаки не хератаки, а Хиросима и Нагасаки. Пленки за ним прокрутилось на фунт, а толку на* пенс. Генри Роллинз презрительно смотрел на окруживших его эмтивишников, глаза печальные, в них казалось застыло отражение вселенской скорби по кличке «Маппет Шоу».
— Я очень занят. Ничего не пыо, наркотиков не принимаю.< Выпустил сейчас свою новую книгу про гастрольную жизнь. Black Flag «In The Van». Работаю с группой, работаю в издательстве. Очень много работаю.
И он так посмотрел на юлившего перед ним журналиста, что я бы на месте последнего больше никогда и близко не подошел к бумаге. Пока я изучал анатомию Сантрин, она за нет, сколько минут сделала набросок левой руки Роллинза, испещренной татуировками: «Вычисти Это Из Своей Жизни», далее четыре полоски, «Ущерб», «Жизнь — Это Боль», два черепа, один из них ухмыляется, «Я Хочу Быть Безумным», снова четыре полоски, только побольше и извивающаяся змея.
Энди Кернс из Therapy? радовался отсутствию «Саундгар-ден» и тому, что сразу после них будет полуторачасовой провал.
— Еще год назад я нервничал бы… Атеперь меня интересу
ет все, что угодно, кроме собственного гига. О нем я начну думать, когда выйду на сцену, хотя кач будет такой, что думать; придется только в следующей жизни. >
Сантрин уже трепалась с Дейвом Наварро, жаловавшимся на отсутствие других «Пепперов». «Первый гиг с ними и здесь. Для первого блина комом места лучше не придумать». Простояв минут пять я подумал: «Ладно, фиг с ним, претит мне быть салакой под таким перцовым соусом», — и забившись с Сантрин здесь же, на после «Пепперз», убрался восвояси.
* * *
12*20. Сцена «Мелоди Мейкер».
— О, Hawk! Как дела?
Я обернулся. Айри — гитарист из Нью-Йорка. Прибился к табору Crap Stage за день до меня.
— Работа не волк, в лес не убежит. А покурить надо… Может отбежим на профилактическую беседу, меня Сантрин подогрела, чтобы не скучно было…