— Hawk, твой заход…
— уфффффф..~..фууу…
Глаза полезли на лоб. Танцы пикирующих бомбардировщиков продолжаются.
— Да, брат, а Муссолини какой-нибудь щенок, — сказал я обалдело минут через десять, машинально стряхнув с коленей Джэкки. — Джефф то Бакли с Лиз Кокто-Фрэзер после такого продукта вышли боком, с поворотом и с прискоком…
Wildhearts продолжили хардкоровые пляски святого Shitta, начатые Дэнни еще в предбаннике, сливаясь в с публикой в едином реве тысячи орудий и прочих барракудий. Я же расслабился до невозможности, устав от рубилова, как недоеденный бутерброд. Сейчас бы на тахту» врубить «Сказки Венского Леса» и пустить себе…
Morphine — самый что ни на есть чистый джазово-литературный Morphine с трехструнным басом Марка Сэндмэна, саксофонистом Даной Колли и барабанщиком Билли Конвеем» чистый» как слеза младенца» релаксирующий мышцы» погружающий мозг в хрустальную вазу» наполненную сладостями. Картинка перед очами поплыла» у впереди стоящих незаметно стали вырастать вторые головы» солнце светило несколько обескураженно и» пользуясь отсутствием на сцене 1енри Роллинза» несколько раз предательски пряталось за бесформенные облака, решительно не знавшие, что им делать и делать ли что-нибудь вообще. «Огни на мокрых улицах, опии Отель, Отель… И я с бутылкой виски, бэби, и с пачкой сигарет…» — потусторонний голос Марка переворачивал нутро. На миг мне почудилось, что я снова в Лондоне и… день ширяет меня по артериям улиц, бритвой тыча в белки струящихся окон, отправляя с бойни на бойню под господним тавром… в венах водосточных синеющих истин пляшет со смертью любовь как свинья с мясником. Кто же это написал? Склероз… Маджун с музыкой Morphine напрочь отшибает короткую память, оставляя длинную, протяжную и тягучую, как романс «Дни Былые».
* * *
Неожиданно выползли They Might Be Giants. Организатор объявил, что запланированный гиг панков из Cud отменяется — группа развалилась за три дня до выступления, а ее лидер, Карл Путтнэм, начал сольную карьеру и уехал в Лас-Вегас. После Morphine слушать каких-то даже предположительно «Гигантов» не было ни малейшего желания. Под накрапывающим дождем на «Основной» ваяли инди-роковые Afgan Whigs. В глазах рябило, в животе бурчало — состояние «пол-; ный обалдуй» (есть еще и частичный). Безумные Senser вер-, нули погоду в прежнее русло, но только что эта не по годами развитая мульти-этническая экспериментальная семерка дег* лала перед мощными мышцами и черными трусами Генри! Роллинза, оркестру непонятно.
КЕРВЙ Ли
Echobelly лажанули на первых же аккордах песни «There Is A Light..». Но Соня Мадан одними своими кожаными штанами в обтяжку и плавным покачиванием бедер, протяжным, высоким голосом довела обезвоженных punters до полного изнеможения. Истосковавшиеся по ласке за три дня всякие байкеры, шмайссеры, мессеры и даже Мессиры с лейблов, позабыв об исподних рамках пристойности лезли к ней напролом, сбивая руки охранников и раскачивая заградную сетку. Нет, все было нормально — интеллигентные песенки про с-нарков, аборты и эгоизм… Через четыре вещи меня начало отпускать. Они были неотразимы в начале, также как неотразимы на первых песнях альбомов. Но они быстро приедаются, хотя такой корабль и ждет большое плаванье. Дай им только несколько месяцев сроку.
«Роллинз Бэнд» острым лезвием разрезал меня надвое. С стороны фанк-металльиая шизофрения, типа «Liar», а с другой саунд престарелых Black Sabbath, пребравших грязных блоггеров и микродотов, то есть кислой, которая не кислая, а протухшая. Но была и другая альтернатива — смотреть только на самого Роллинза. Много работает человек, просто завидно, без шуток.
На «Терапии?» я не выдержал и бросился прямо к сцене, слэмовать под «Potato Junkie» с рефреном «Fuck Your Sister». Продиравшегося за мной Айри затоптали сразу… Я же слегка переборщил, из принципа кого-то помял, ставя такие хитрые блоки, что вокруг к концу песни образовалось свободное пространство, окружностью метра в два. Кавер Joy Division «Isolation» был, странным образом, в кайф, но это скорее субъективные издержки производства.» Joy Division тетерь перекраивают все кому не лень.
(Наша самая любимая группа сейчас — Alice In Chains. Они — американский вариант Joy Division, только в десять раз громче. Ники Уайр. Manic Street Preachers).
Что же касается «Картофельного Джанни», принятого на ура — откорм свиноматок непосредственно на картофельных полях значительно снизит себестоимость получаемого мяса.
American Musk Club из Фриско вломил всем промежь глаз. Их лидер, Марк Эйтзел, вышел в таком состоянии, что кроме
себя, гитары и микрофона ничего не видел. Несколько раз он пел в пустоту, но с такой надрывной силищей, что его бы услышали и в Редингском доме престарелых. Его песни — чистой воды шарадная поэзия, игра слов, алкогольный эпатаж в духе Чарльза Буковски с такими примочками, будто он после каждого припева заколачивал гвозди в головы зрителей с одного удара. Они не претенциозны, просты — остро отточеный десантный нож с бородкой для пуска крови с ходу протыкающий любую псевдоандеграундную снобистскую каку. В один момент Марк казался совершенно убитым, через несколько секунд обрывал песню н шутил с публикой, затаи без пауз заставлял гитару рыдать и плакать, рвать и метать… и Америка — фальшивая, мыльная страна, все стоящие играют в Европе, здесь, в Амстердаме! Там все дешево — трава, бордели, кислота. Come on, here comes «Amsterdam»!». Затем он налетел на секыорити, весело перемигивавшихся в его сторону… «Пусти- те народ к сцене, порвите свои пропуска, вы ведь такие же как они! Разорвите их, throw it into the motherfuckin’ air!» Психи-: аторы бы немедленно увезли его в желтый дом. Я же видел перед актера собой с задатками гения, что, впрочем, и есть шизо- * френия — «Firefly», «Western Sky», «Что сказал Годзилла Бо-iy, когда его имя не нашли в книге жизни», — его голос звучал в свой час, и к нему прислушались. Их диски могут и не про-' извести впечатления — они слишком серьезны — но здесь, на; этой сцене, по сравнению с ними вся пайковая братия, во гла- < бе с Bad Religion, годилась только на бесплатную чистку их» обуви. Сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки. 1 «Марк! Не знаешь, когда выйдут Red Hot?», — заорал тут ка- i кой-то лох. \