— И!
— Hawk, Hawk, давай на сцену быстро… Кончай девушку охмурять. Она и так готова.
— Я не люблю лажать!…
— Это Crap Stage, здесь никого ничего не е..т.
— Кончайте это насилие, мне репортаж пи…
Текила в пасть, джойнт в зубы, бас в руки и на сцену.
— Так, три песни… На завтравку зарядим «I'm A Man» Стива Уинвуда… Hawk солирует… Переходим в «Dance То The Music», заканчиваем на «Framed»… Ты их помнишь?
Слава богу я их помнил. «Подставленный» — персональный гимн.
— К черту память. Похиляли…
«Dance То The Music» в раздрызг обдолбанная толпа орала уже хором, а Марк своим высоким голосом подхватывал: «Yeh! Yeh! Baby dance…», — дул в саксофон, и все шло по новой, пока заколебавшись, мы не начали свалку. И сразу рванул «Framed*, только быстрее, быстрее, уже какая-то зизитопов-щина, акадака, хардкор, черт знает что… «Одним прекрасным днем иду по улице/ И тут два копа под руки хватают/ Тебя зовут Александр?/ Безусловно…/ Тебя-то мы и пасем… I was framed! Framed! Framed!/ Меня кинули, подставили, отвели сушиться в обезьянник…* Из старого тюремного блюза получился какой-то беспредел, но fuck it, forget it, я был доволен. Двадцать минут — то, что доктор прописал.
Сразу за нами вышел второй состав, с бухой Сантрин на гитаре. Через песню она сбила руки в кровь и злила со сцены. А там уже третья сборная солянка, нервно перебиравшая копытами и ронявшая пену на свои инструменты. Сегодня ночью играют все, кто хочет…
Англичане, американцы, немцы, ирландцы, беременная дама из Бристоля, пара безработных генетиков, окончивших Оксфорд… Передо мной возникла бессмысленная физиономия:
— А я тоже родом из России. Мой дед из Одессы.
— Ну-да, ты на вид типичный биндюжник… Ах, не понимаешь? Тогда из какой ты, к черту, Одессы?
Кто-то под шумок попытался стянуть пару велосипедов.
— Стоять! Молчать! Ваш байк? Не ваш… Что в сумке? Так, наркотики, сидр… Подкуп при исполнении? Конфисковано народной властью, пшли отсюда, жучилы…
Вот ты мне и попался, Крокодил…
— А может быть ты — хиппи?
Ох, как я ждал от него этого, как ждал… «Уговаривать ты мастер, и телеграфный стол уговоришь сплясать вприсядку, не то что человека*, — и сразу дал ему в ухо с нескрываемым наслаждением. Крокодил исчез в толпе.
— Fuck шестидесятые, fuck Вудсток, мы живем в девяностые! Noway to return back…
— Да репортаж — херня… Диктофон — вот эта фишка, если его включать незаметно и забывать, что он включен. Все диалоги живые… А дальше — автоматическое письмо… Ты — записывающий инструмент…
— Как выберешься отсюда с одним пенсом в кармане?
— Берешь кусок бумаги, пишешь «Мне до Кентербери», выходишь на дорогу, и кто туда едет, тот подберет. Есть такое слово — солидарность.
Зеркало в автобусе сорвано, с него нюхают Чарли, рыхлый, белый и рассыпчатый…
— Это же Слай Стоун!
— Can you get much higher?? Higher??! Higher!!!!
— Сантрин, я…
— Тихо, молчи, Hawk. Ничего не надо говорить, заползай, дорогой…
Вы когда-нибудь слышали о Вагантах? А о плацкартных вагонах? А о французском поце…
Всерьез и надолго… Отцы прожженых семейств, техно-пова-ры из Брисбена, обаятельные мужчины в полном расцвете сил, исколотые гитаристы из Нью-Йорка, фраеры с пятнадцатью швами на физиономии, жертвы текила-бара, ухмыляющаяся Сандра, идейные шарлатаны, фокусники, вольные пиротехники, безыдейные панк-террористы, маги без прописки и жилья, чужие на празднике жизни… — бог не создал человека, он придумал экстремальную ситуацию — Джимми, читающего Булгакова, Анну Австрийскую в сорок шесть лет, грудь Сантрин, мамкиного кролика, ссущеш изверга, правила для увечных, законы для импотентов, шарамыжников с Abbey Road, армию спасения утопающих от животных, филлоколинзовщину, экс-хипповых работодателей, заживо погребенных в роке, ученых-антропологов, трезвых сатиров, торчков на витамине С, гладиаторские игры, рейверские оргии и нацистские митинги… Хайль! Хайль! Revol, Revol, lebensraum-kultur kampf-raus-raus-fiia-ffla и ди-джей пластиночкой шу-шу-шу-шу-упс…. от импро-. визированных клозетов, пиццы на брудершафт, гашиша взасос и Центрифуг на выданье до томных ночных костров в мусорных баках, мелких поножовщин, сумбурных лерепихонов… на которых выведет вас — Лучший в мире «Carls». Он вечен. Люди и музыка преходящи. Come on, mothhaf…AAAAAAAU!!!