По окончании работы над «Ангелами* Хантер делает своей постоянной резиденцией Ферму «Сова* в Вуди Крик» однако большую часть времени проводит на дороге. Тогда же» в 1967-м, он впервые встречается с адвокатом Оскаром Зетой Акостой (будущим Доктором Гонзо «Страха и Отвращения*) в баре «Первоклассная Утка*. Они быстро нашли общий язык и, согласно «Автобиографии Бурого Бизона* Акосты» разогнали слезоточивым газом мирную демонстрацию, облачившись в черные маски. А в июне 1967 года разгорелся первый скандал, который впоследствии станет частью мифа гои-зо и будет отражен на страницах не менее известной книги «Страх и Отвращение: По следам Президентской кампании 1972 года*. Томпсон публично потребовал, чтобы Ларри О’Брайен оставил свой пост губернатора в Самоа.
Первый роман Томпсона, «Дневник под Ромом*, написанный в 1962-м, так и остался в рукописи (опубликован в прошлом году). Более того, ему пришлось устроить налет на редакцию «Рэндом Хаус*, чтобы выкрасть единственный оставшийся в живых экземпляр рукописи. В июне 68-го Хантера избивает полиция на Съезде Демократической партии в Чикаго. Именно это событие убедило его, что он должен быть лично вовлечен в политику, а не оставаться сторонним, пусть и небезучастным, наблюдателем. Полицейский произвол начинает раздражать его даже в тихом Эспене. С этого момента Свиньям объявляется настоящая война. «Вообще-то спецслужбы я оставил в покое в самом начале 72-го, когда побывал на вечеринке в Отеле «Балтмор* в Нью-Йорке, в честь победы Макговерна на предварительных выборах, и там в номере торчало около десяти агентов. Т]рое из них, не таясь, передавали по кругу косяк… их глаза чуть не выскочили из орбиты, когда я вошел… прекрасный момент конфронтации. Я не хотел быть рядом с ними, и они этого не хотели. Косяк был немедленно затоптан, и они делали вид, что ничего собственно не произошло. Но в комнате стоял лютый травяной кумар„.*
«А потом, никаких неприятностей, за исключением того, что они пытались выкинуть меня из Белого Дома во время всей этой байды с импичментом. Я назвал охранников Нацистскими хуесосами, и, чтобы попасть в Белый Дом, мне пришлось дать обещание, что я никого больше не назову Нацистским хуесосом. В конце концов они пустили меня внутрь».
«Но вот однажды я попал в историю, когда не был пьян или обдолбан. Это вообще один из тех немногих случаев, когда были напряги. У меня в бардачке лежал заряженный Маг-нум-44, а рядом, на переднем сиденье — бутылка «Дикого Индюка»… И я сказал себе: «О, пришло время опробовать на деле совет одного хиппового адвоката: опустить стекло ровно настолько, чтобы пролезли водительские права». Так я и сделал. Уже полагал, что отвязался, как вдруг дверь с другой стороны открылась, и мне в рожу пихнули фонариком, а рядом с ним перед глазами маячил большой, грязный Магнум-57. Они выкинули меня из машины и распластали на капоте. Я что-то вякнул о своих конституционных правах, и получил в ответ: «Ну, подай на нас в суд» — тут мне звезданули дубинкой по ногам. Я сдался, сунул тридцать пять долларов в лапу, потому что это было проще, нежели препираться весь оставшийся день в участке. Я только что купил машину. Это был «Сааб». А за ночь до того я сбросил свой английский форд со скалы в Биг Суре, с высоты четыреста футов над океаном, и рассчитался с ублюдком за все те неприятности, которые он мне доставил. Мы облили его бензином, подожгли и столкнули вниз.
После этого случая я решил очень вежливо вести себя с Дорожным Патрулем Калифорнии. На заднем стекле машины у меня всегда была приклеена эмблема Национальной Стрелковой Ассоциации, так что любой легавый мог ее увидеть; когда я проезжал мимо. А в бумажнике имелся полицейский значок — это тоже много раз помогало» (Из интервью журналу High Times).
В феврале 69-го он пишет «Первый Визит с Мескалито» (позже появится в «Песнях Проклятого»). Этот маленький отрывок, написанный в номере лос-анджелесского отеля, был предтечей «Страха и Отвращения»; закинувшись мескалином, Томпсон яростно долбил по клавишам печатной машинки, ожидая появления Оскара, собиравшегося отвезти его в аэропорт.
В конце 70-го Хантер выдвигает свою кандидатуру на пост шерифа в округе Питкин, штат Колорадо, от движения Freak Power Uprising — он предлагает переименовать Эспен в Фэт-Сити и легализовать продажу наркотиков. До победы ему не хватило всего четыреста шестьдесят пять голосов. Выборы привлекли к себе внимание национальной прессы и телевидения — «просто еще один кислотный урод в Королевстве Уродов». Но «урод», как и Уильям С. Берроуз, оказался на редкость живучим — наглядное свидетельство всей лживости Наркоистерии. Шум вокруг кампании Томпсона убедил амбициозного издателя журнала «Роллинг Стоун» Йена Веннера, что лучшей кандидатуры в качестве редактора меж-дународного отдела ему не найти. 1октября 1970-го в 67-м номере «Роллинг Стоун» выходит первая статья Хантера «Битва за Эспен», повествующая обо всех подробностях вак-хо-кислотной предвыборной гонки за пост шернфа. Том Вулф включает отрывок из «Ангелов Ада» и весь отчет о Дерби в Кентукки в свою неподъемную антологию «Новая Журналистика» — только Вулф и Томпсон представлены там дважды.