И наконец «мы были на краю пустыни, неподалеку от Барстоу, когда нас стало накрывать…» Хантер расследовал обстоятельства убийства знакомого журналиста Рубена Салазара, друга и клиента Акосты, и подумал, что единственным способом заставить адвоката разговориться будет умотать с ним из Лос-Анджелеса ко всем чертям. Под предлогом мнимого репортажа на л вести пятьдесят слов о Минт 400, «богатейшей мотоциклетной гонке за всю историю профессионального спорта», для журнала «Спорте Иллюстрейтед», Томпсон и Акоста берут напрокат красный Шевро с откидным верхом и исчезают в пустыне. Хантер подошел к вопросу освещения гонки и своего собственного расследования своеобразно. Путешествие с джентльменским набором «опаснейших ве-ществ»(«Мы приняли достаточно спида» чтобы Гитлер пятьдесят дней оставался на ногах в своем бункере» и достаточно кислоты, чтобы заставить его думать, будто он находится в Австрийских Альпах»), а также Магнумом-357, началось. В поисках Американской Мечты герои направляются в ад собственного сознания. «У меня была идея, — писал Томпсон, — купить толстую записную книжку и регистрировать все, что с нами происходит, затем послать ее в издательство для публикации — без редактуры… Но это очень тяжело сделать, и в итоге я обнаружил, что мне навязывают необходимую литературную композицию, балансирующую на грани между правильной и сумасшедшей журналистикой. Как настоящая гонзо-журналистика это уже совсем не работало — а даже если и проходило, я не мог это принять. Только чертов лунатик мог написать такую вещь и потом кричать на всех углах, что это правда».
В итоге то, что начиналось как чистое гонзо-журналист-ское безумие, закончилось появлением одного из самых впечатляющих романов второй половины двадцатого века, н одного из самых правдивых. Все остальное — как и жизнь Томпсона — уже история, вернее множество историй вокруг одного человека чудовищной воли и сумасшедшего чувства юмора, человека, который никогда не сказал себе «нет», выжил и продолжает издеваться над окружающим миром в свое удовольствие. «У «Страха и Отвращения в Лас-Вегасе» есть все элементы классических мифологических историй, — замечает продюсер Лайла Набулси, которая пятнадцать лет пробивала проект экранизации романа. — Рауль Дьюк и Доктор Гонзо — два антигероя, которые отправляются в ад, принимают волшебные снадобья, блуждают в лабиринтах своих галлюцинаций, сражаются с ветряными мельницами и выживают, и мы отправляемся в путешествие вместе с ними. Это ужасает, это смешно, и то, что было правдой в начале семидесятых, остается правдой сегодня. Эта книга охватывает целый временной отрезок, когда у многих просто лопнуло терпение, и эмоции хлестали через край. Это было Последнее Путешествие. Но эта книга, в конечном счете, о надежде. Хантер говорит, что вопреки всему хорошие времена настанут… потому что эта ве-ра — единственное, благодаря чему мы можем выжить».
Разумеется, никакого репортажа о гонках Томпсон не пишет. Вместо этого он описывает свою «химическую» конфронтацию с полицейскими, барменами, гостиничными адми-: нистраторами, крупье, официантками, туристами и репорт терами в Лас-Вегасе, там и сям в повествовании мелькают; джанки, алкоголики и сатанисты, торгующие чистым адрена* лином. Герои находятся в полубредовом состоянии, постоян-? но галлюцинируя. То Рауля Дьюка начинает обвивать пол, то он видит в клубе, как две стриптизерши насилуют белого мед? ведя, с неба на него обрушиваются летучие мыши и скаты-манта, разодетые в пух и прах шикарные дамы и респектабель-* ные джентльмены превращаются в злобных чудовищ с голо-ij вами мурен и тиранозавров, в гостиничных холлах летают! птеродактили. Хантер агрессивен и никого не собирается жаИ леть. Компромисс с «молчаливым большинством» для него; невозможен.