^Немногие книги продались еще меныиим тиражом и читались со осе возрастающим энтузиазмом», — написал о сПро-ирссе* Берроуз. — Возможно, основное послание книги причиняло слишком сильное беспокойство, чтобы получить всеобщее одобрение и признание*. (еЗдесь, Чтобы Уйти*).
В «Процессе» Слово — Женщина, инструмент женской иллюзии, который должен быть уничтожен. Роман построен на ряде необыкновенных и загадочных встреч, опытов и переживаний в Марокко. Это история Улисса О. (Отелло) Хэнсона, современного Одиссея с неумеренным аппетитом к каннабису, блуждающего по самым отдаленным уголкам Сахары.
Многие его прежние приключения перестают быть приключениями, когда он встречает Миа Химмер, бесстрашную прожигательницу жизни, богатейшую женщину со времен Сотворения Мира и аферистку экстра-класса. Она знакомит его со своим мистическим наркотиком грез — Борбором — намереваясь украсть Сахару и сделать Хэнсона императором-марионеткой Африки. Отношения последнего с Миа и ее седьмым мужем, Наследным Епископом Не От Мира Сего Островов Таем Химмером, ввергают его в экстремальные ситуации, комичные, иногда ужасные и до невозможности странные. Все главы «Процесса* представлены как расшифровки кассетных записей, сделанных Химмерами и другими персонажами. Здесь нет всеведущего автора. Улисс О.Хэнсон, иногда известный как Хассаи, путешественник через Великую пустыню, где нет братьев, ничто не истинно, дозволено все, обладатель этих записей и сообразно названию романа транскрибирует их, предоставляя некоторую форму последовательности и повествования тем, кто этого требует.
сПески Настоящего Времени уносит из-под наших ног. А почему бы и нет? Великая Головоломка: «Для чего мы здесь?* — все, что в первую очередь когда-либо держало нас всех здесь. Страх. Ответ на Загадку Веков по сути валялся на улице после Первого Шага в Космос. Ее можно прочесть на бегу, но некоторые люди бегут слишком быстро. Зачем мы здесь? Вращается ли вокруг этого вопроса великий орех метафизики? Ладно, я разобью его для тебя. Прямо сейчас. Мы здесь для того, чтобы уйти!* (Шроцесс*).
Таков «Процесс*. Последняя глава называется «ОНИ*. Эти Последние Слова не могут быть произнесены человеческим голосом, Слова вынуждены говорить сами по себе. Процесс — начало и конец Слова.
Между 1970 и 1973 годами Гайсин курсирует между Танжером, Лондоном, Каннами, Венецией и Нью-Йорком, работая над сценарием фильма «Голый Ланч*, режиссером которого намеревался быть Энтони Балч — к сожалению, так и не реализованный проект (Бэлч умер в 1980 году). Он начинает новый роман «Последний Музей*. «Третий Ум* напечатан во
Франции в 1976 году, и, в конце концов, выходит в Англии в 1978-ом.
Когда на британском рынке печатных изданий только-только появился модный журнал The Face, в одном из его первых номеров была напечатана статья Йоиа Сэвэджа о влиянии Брайона Гайсина на молодых артистов, которое он описывал, как «целую жизнь исследований, определенных уходом от фальшивого сознания». Всеохватывающий культурный синтез привел Гайсина в мир «Роллинг Стоунз» — Брайон брал Брайана Джонса в Джеджуку в 1967 году. В результате вышла посмертная пластинка «Брайан Джонс представляет Трубы Пана в Джеджуке», вдохновившая таких известных хамелеонов, как Дэвид Боуи, Ник Per, Брайан Ино и Дональд Кэммел. «Совсем недавно Throbbing Gristle и Cabaret Voltaire предоставили нам свои работы, показывающие дальнейшее изучение открытий Берроуза/Гайсина… Им удалось пронести с собой «разрезки» из шестидесятых». (Йон Сэвэдж).
В восьмидесятые была создана последняя модель Машины Мечты, и, похоже, для многих артистов она стала отправной ан-ти-наркотической галлюциногенной «настройкой», которой так не хватало в шестидесятые. «Последний Музей», посвященный памяти Иэна Соммервнля, погибшего в автокатастрофе в 1976-ом (отрывки публиковались в различных журналах), был издан таким незначительным тиражом, что является сейчас редкостью. Как и «Процесс», книга получилась слишком бескомпромиссной и спорной, чтобы стать достоянием «книгомесячных салонных дам». Первые эксперименты Гайсина с пленками в 1960 году сделали его отцом «Звуковой Поэзии» со своей классической фразой I AM THAT 1 AM, произносимой с разными интонациями на пленках, по радио и телефону по всему миру. Он никогда не останавливал экспериментов (вышла также книга расшифровок кассетных интервью Гайсина под редакцией Дженезиса Пи-Орриджа). Его здоровье в начале восьмидесятых резко ухудшилось. Он говорил друзьям, что подумывает о самоубийстве, только чтобы оборвать физическую боль. Невозмутимый Берроуз заметил: «Если уж кончать жизнь самоубийством, то как малайский Амок. Мочишь без остановки людей на улице, пока кто-нибудь тебя не угробит. Зато можно с собой сразу нескольких ублюдков унести».