Более того, и в России сейчас складываются благоприятные условия, при которых усилия наших независимых «производителей» («Гилея» с Пименовом и Цветковом, T-ough
Press с Осиповым и «Морскими Ренегатами*, «Митин Журнал* Дмитрия Волчека, Kolonna Publications с Ярославом Могутиным) воспринимаются теперь в общем контексте «альтернативной культуры*, или мифологии «Обратного кода* Семьи Джонсон, потому что настал тот важный момент, когда всем Джонсонам вне зависимости от национальности, половых и политических пристрастий и даже религиозных конфессий необходимо объединяться перед лицом общего врага. Манифест «Объединения Неоистов*, ведомого Хоу-мом, гласит — «Маркс, Христос и Сатана объединяются в борьбе*. Созвучно этому звучит формула союзного Неоис-там TRI — «Чингиз Хан, Хассан-Ибн-Саббах и Ярило (Лю-чифер) объединяются в борьбе*. Мало кто обращал внимание на одержимость Чингиз Ханом Хантера Томпсона (см. «Песни Обреченного*) или использованные параллельно Томпсону мифы «Племени Воинов* (варваров-кочевни-ков, стрелков-головорезов или пиратов), прослеживаемые у Берроуза, или связь между духом «Аббатства Телемы* и отношением «Временно Автономной Зоны* Хакима Бея. В моем предисловии к «Дневнику Наркомана — Злого Духа*, «За Штурвалом Пламени*, указывается, насколько по своей сути возвышенный и утонченный pulp Кроули (в своем подходе к писательству он был чем-то неуловимо схож с Джеймсом Моффатом) предвосхищает позицию «Джанкн* Берроуза или мистификационный action «Процесса* Брай-она Гайсина, и как сильно он повлиял на современную плеяду аван-pulp, аван-бард и аван-оккульт-pulp авторов. В журнале «iD* Стив Бирд, отмечая заслугу Стюарта Хоума и Виктора Хэдли в переосмыслении и возрождении интереса к авторам pulp-action, отмечает, что в то время как Хоум сэмплировал «скорость и агрессию, создавая связь между Блейком и Берроузом*, Хэдлн использовал «несколько риффов, чтобы составить карту Черной Атлантики в Лондоне*. Не зная ничего о sex magick Кроули, невозможно понять нюансы романа Хоума «Предстань перед Христом или Убийственная Любовь*, или, говоря о Берроузе, нельзя не вспомнить Рэймонда Чэндлера и Дэшилла Хэметта, а читая
Томпсона, забыть о его классических корнях в американской литературной традиции. Я уже молчу о фэнтэзи Роберта Говарда, «Ватеке» Уильяма Бекфорда, о мифологии «Некроно-микона», инспирировавшей Хэвока и Алана Мура, и о влиянии pulp-фантастики Филиппа Дика на того же Берроуза, Пи-Орриджа или Дуайера.
— Астобою, Харченко, — сказал Спиридонов, — разговора вообще у нас не будет. Шлепнем — и все/ Хотя и не видались мы с тобой никогда, но я о такой суке, как ты, немало наслышан… — ХЗО (Харченко затравленно озирался).
Стюарт Хоум, чей роман «Отсос» выходит наконец-то на русском языке, давно уже перерос рамки Лондонского литературного андеграунда, радикального искусства и политической сцены — он стал таким же знаковым явлением, как и Хантер Томпсон или Уильям С. Берроуз. Трудно найти более противоречивой фигуры, вызывающей одновременно ненависть со стороны как левых, так и правых, изолгавшихся во всяческом пафосе эстетов, представителей литературного и арт-истеб-лишмента, не говоря уже о центре имени детектива Брауна. Но с другой стороны, он остался одним из немногих, кто сохранил в себе «дикий дух конца семидесятых», эпохи панк-рока и остался верен ему в последующие годы. Аутодидакгичес-кий скинхэд, арт-террорист, знаменитый медиа-прэнкстер контркультуры, основатель плагиатизма, классик панк-фикшн — как только его не называли, и имя этим ярлыкам — легион. Один из журналистов, бравших у него интервью, заметил, что трудно определить ту грань, когда заканчивается сам Хоум и начинается перфоманс, ровно как и трудно уловить стеб (prank) в том информационном потоке, который он на тебя обрушивает. Я прекрасно помню его первое письмо. Когда я вскрыл конверт, то собственно письма там не было — оно было напечатано на внутренней стороне конверта. «Я нахожу комичным то, что лишь немногие люди в Лондоне, похоже, осознают, что распространение электронных коммуникаций, в особенности мобильных телефонов, ведет к интенсификации работы. Разумеется, у меня никогда не было мобильника, и я не хочу его иметь», — написал он мне в день нашего знакомства.