- Я бы тоже очень этого хотела.
Мама взяла меню от Толстяка с кофейного столика и вопросительно приподняла бровь.
- Готова уничтожить наши идеальные фигуры и слопать парочку суперкалорийных бургеров?
- Всегда готова!
Метаболизм Тейлоров еще меня не подводит, потому я буду пользоваться этим преимуществом столько, сколько смогу.
- Я выбрала несколько фильмов на Нетфликсе, думаю, они неплохие, - сказала мама, пока набирала номер ресторана.
Я прижалась к маминому плечу, и все остальное стало неважным.
- Здорово.
Еду привезли через сорок минут. За время, пока я уничтожала целый двойной бургер с обжаренным луком и маринованными огурцами, мама с трудом осилила треть своего.
- Ты в порядке? – спросила я, кидая очередную порцию картошки в рот.
Она посмотрела на бургер:
- Думаю, что мои глаза больше, чем мой желудок.
Она выглядела немного бледной и слабой, как будто после очередной химии. Беспокойство холодом стянуло живот. Я отодвинула свой контейнер с едой. Очень надеюсь, что после нового курса лечения маме станет лучше, и она сможет вернуться к нормальной жизни. Я постаралась отрешиться от всех этих вопросов «а что, если» и сосредоточиться на том, что я могу контролировать, например, прямо сейчас провести время с мамой, потому что только это в моих силах.
Как только она включила телевизор, завибрировал мой телефон, прыгая по деревянной поверхности кофейного столика. Я проигнорировала звонок, прижавшись ближе к маме, и укуталась в одеяло до самого носа. Я переела и была близка к тому, чтобы впасть в спячку до самого воскресенья.
Телефон снова завибрировал, потом еще два раза, когда я, наконец, решила ответить на звонок. На экране высветилось имя Джексона, хотелось в порыве гнева раздолбать телефон о стену. У меня выходные, Джексон вообще понимает, что это такое? Что я хочу хотя бы в эти дни не видеть его и не слышать. Если бы это были другие выходные, я обязательно возмутилась. Но на этой неделе мы с Джексоном работали над аккаунтом клиентов Гицары, и я попой чувствую, что звонок именно с этим и связан. Последнее, что мне нужно, это проблемы с текстами, над которыми я работала самостоятельно.
Брюзга: «Ты можешь прийти на этих выходных?»
Правильным ответом на это будет: «Отвали, диктатор хренов».
Но, так как я дорожу своей работой, я ответила: «Что случилось?»
Брюзга: «Это касается аккаунта Гицары. Броган хочет, чтобы мы объединили наработки для презентации в понедельник. Ты будешь помогать мне в представлении».
Ущипните меня. Я пялилась на текст и на всякий случай перечитала его еще пять раз, чтобы убедиться, что мне не показалось.
Джексон хочет работать со мной в паре и даст мне слово на презентации? Это обалденно! Я смогу внеси важные предложения для компании и стать частью команды. Возможно, это первый шаг к новой должности. Ладно, тут я забегаю вперед, но это очень большой шаг. Офигеть какой большой.
Я взглянула на маму. Она листала каналы, выбирая шоу для просмотра, и мой энтузиазм потух. Отказ от этой работы отбросит меня далеко назад, до уровня новичка, потому что, кто знает, когда еще выпадет возможность поработать с таким крупным клиентом.
Лейни: «Я в Портленде. Могу я работать отсюда, а тебе выслать готовые слайды?»
Пока отправлялся текст, моя вина достигла уровня «Фиговая дочь». Проанализировав все, что говорилось на предыдущем собрании, мне понадобится как минимум десять часов, чтобы выполнить работу, а то и больше. Я мысленно прикинула, что, если я поеду в Сиэтл на допустимой скорости, не получится посмотреть с мамой все фильмы, которые она запланировала, и сделать презентацию вовремя тоже.
Брюзга: «Да. Пришли мне данные по Тегану Джексону и Элиоту Харру».
Лейни: «Спасибо, Джексон. Они будут у тебя завтра вечером».
Джексон: «Мне все равно. Смотри не налажай».
Я вздохнула и бросила телефон на диванную подушку.
- Что случилось, милая?
Я вздохнула, стараясь успокоиться и подавить чувство вины.
- Работа.
- В выходные? Вот почему ты такая уставшая?
- Это клиент мульти миллионер. Ему нужны проекты на следующий год к понедельнику.
Фраза прозвучала чуждо и тупо. Почти как «Я покупаю себе футболки дороже, чем твой телефон» или «Я езжу Порше». Странно это слышать от Портлендской девчонки, которая жарит колбаски на заднем дворе и предпочитает выпить пива, нежели элитного вина.
- Делай то, что нужно. А я побуду рядом. – Мама слабо улыбнулась, а меня пронзила боль от того, что я испортила ей настроение и наш вечер.
- Ты уверена? – Вопрос прозвучал глухо. – Я могу подождать, пока не вернусь обратно.
- Нет. Это действительно важно. – Она успокаивающе похлопала меня по колену.
Я достала свой ноутбук из сумки и включила его, пока мама рядом смотрела кино. Ее настроение из веселого перешло в то, что я называю «Мамино притворство». Когда я стала достаточно взрослой, я научилась читать мамины эмоции: ее улыбка чуть более натянутая, взгляд жесткий, слабый вздох, который никто не сможет услышать и неприличные выражения, типа «Да что за херня?» когда она думала, что одна к комнате.
Случаи, когда я такое видела:
1. Четырехчасовой отчетный концерт по танцам.
2. Когда я сказала воспитательнице в детском саду, что у мамы есть специальные игрушки в спальне, которыми она не дает мне играть.
3. Всегда, когда я просила ее посмотреть со мной шоу «Коронованные детки».
4. Когда мой первый кавалер заехал за мной на своем Шевроле 1977 года с разложенным задним сиденьем.
Итак, для записи: Я, Лейни Тейлор, официально признанная худшая дочь в мире, которая между работой и больной мамой выбрала работу. Так как итог подведен, можно отбросить чувство вины (хотя бы попытаться) и сосредоточиться на слайдах. Мало-помалу, я выработала алгоритм, который корректно будет отражать потенциальный рост, основанный на предпочтениях и ленте активности клиента.
К девяти часам я подготовила четверть слайдов, которые мне нужно будет отправить завтра вечером. Я разогнула затекшие ноги и потянулась.
- Перерыв на кофе? – спросила мама с надеждой в голосе.
- Ты еще спрашиваешь?
Она улыбнулась, на этот раз более искренне.
- Я сделаю, – она погладила меня по ноге и собралась вставать.
Я махнула рукой, чтобы она села обратно.
- Серьезно, я сама сделаю. Тебе нужно отдыхать.
Я вернула одеяло на место, обернув ее ноги, но мама его откинула и поднялась с дивана. Боль, которую я никогда не видела раньше, исказила ее черты лица.
- Я не развалюха. Я почти такая же, как и была до лечения. И я буду весьма благодарна, если ты будешь вести себя соответственно.
На секунду я потеряла дар речи. Предполагаю, что я сейчас воспринимаю маму через призму ее диагноза, когда она сама изо всех сил не дает болезни шанса себя сломить. И это вполне в духе мамы.
- Я ничего такого не имела в виду. Я знаю, что ты устала и просто хотела помочь.
- Знаю я, что ты имела в виду, но я хочу позаботиться о дочери, потому давай делай свой работу, а я буду делать свою.
И она так на меня посмотрела, что слова возражения просто застряли на подходе.
- Хорошо.
Чувствую, что упрямство я унаследовала от мамы.
Она скрылась на кухне и вернулась через несколько минут с двумя чашками черного кофе. Поставила красную на столик напротив меня и присоединилась ко мне.
Мама посмотрела на меня со своего конца дивана, и если бы я не была так занята цифрами и диаграммами, то увидела, как ее взгляд прожигает дыру в моей голове.
- Мне не нравится, что тебя так жестко эксплуатируют, - сказала она, не беспокоясь о том, что в голосе начисто отсутствует энтузиазм по отношению к Старр Медиа.
Я закрыла ноутбук и положила его на столик.
- Это часть работы. Я не могу ничего с этим сделать.
- Я просто не хочу, чтобы ты стала как твой…
Ее голос стих, но смысл дошел до меня, произнесла ли она вслух последнее слово или нет.