Дерек грубо теребит затылок и затем поворачивается, чтобы уйти. Стекло хрустит под его обувью.
— Я принесу метлу, — говорит он, оглядываясь на меня, его взгляд задерживается на моем топе, прежде чем он быстро отворачивается. Он прочищает горло. — И ты можешь… взять одну из моих футболок… если хочешь.
Он, наверное, тоже чувствует себя не в своей тарелке после этого почти-поцелуя, раз проявляет хоть какое-то внимание ко мне.
— Я буду в порядке, пока не доберусь домой. К тому же, я думаю, запах куриного бульона мне подходит. Может, это станет моим новым парфюмом, как думаешь? — пытаюсь пошутить я, но мой голос все равно звучит тяжело от… ну… желания.
— Решать тебе. Но если передумаешь, моя комната наверху. Вторая дверь справа.
— Серьезно, — говорю я с небольшим смехом. — Я не настолько требовательна, чтобы запах куриного бульона был… — Но я замолкаю, наконец, посмотрев вниз на свою майку, пропитанную бульоном, и понимаю, почему он избегает смотреть на меня сейчас. Материал стал почти прозрачным, открывая все мои достоинства. Какой день для того, чтобы надеть тонкий бюстгальтер с радужным принтом. И, похоже, с сосками тоже не все в порядке.
— С другой стороны, тебе не стоит гадить там, где лежит твой дарованный конь.11 — Я обхожу остров с другой стороны.
— Это точно не то, как звучит эта фраза.
— Почти угадала. — Я спешу наверх, готовая сбросить свою промокшую майку вместе со всем этим надоедливым сексуальным напряжением.
Глава 10
Дерек
Я тяжело выдыхаю, подметая последние осколки стекла. Думаю, можно с уверенностью сказать, что этот вечер идет совсем не так, как я ожидал. Нет, у меня нет никакого свидания, но я хотел, чтобы Нора думала, что есть, потому что, видимо, я чертовски мелочен. Почему мне вообще хочется, чтобы она ревновала? Это же не было частью плана мести.
Но этот вечер полностью обернулся против меня, потому что Нора есть Нора. Я забыл, что она никогда не отступает перед вызовом — вместо этого она подчиняет его себе, а потом еще и раскрашивает в радугу. И теперь я снова думаю об этом сексуальном радужном бюстгальтере. Великолепно.
Она даже не мучилась, пока готовила. Все это время напевала себе под нос и разговаривала с ингредиентами, словно они ее друзья. Она извинялась перед ними за то, что готовит их, но уверяла, что они погибают ради благородной цели. Эта женщина внесла в мой дом столько жизни всего за пару часов.
Я задержался наверху, просто слушая, как она возилась по моей кухне, пока не понял, что захожу на опасную территорию. Тогда я пошел в душ. В холодный душ. Но потом заставил ее уронить этот стеклянный мерный стакан, и вот тогда все действительно пошло к чертям.
Мои пальцы снова запутались в ее волосах. Мои руки на ее бедрах. Ощущение ее кожи под моими пальцами. Ее рот напротив моих губ. Я не могу назвать то, что произошло между нами на этой столешнице, поцелуем, но это точно не было и не-поцелуем. Я знаю только одно: что бы это ни было, это было разрушительно.
Воспоминания, эмоции, желание — все накрыло меня разом. А потом стремительно сбило с ног, пока я не почувствовал, что теряю контроль и действительно поцелую ее. Я не мог этого допустить.
В последний момент, к счастью, я нашел в себе достаточно здравого смысла и силы воли, чтобы отстраниться, прежде чем этот легкий касающийся жест превратился в нечто куда большее.
И вот теперь, в ироничном повороте событий, Нора наверху, надевает мою одежду, пока я здесь, внизу, занимаюсь делом, которое сам же придумал, чтобы ее раздражать. Каким-то образом она перевернула все мои планы с ног на голову. Типичная Нора. Мне нужно выдворить ее отсюда, чтобы хоть немного прояснить мысли. Завтра я буду бесить ее еще больше, но сегодня вечером — она должна уйти.
В дверь раздается стук, за которым сразу следует отчаянный звонок в дверной звонок. Этого достаточно, чтобы подготовить меня к самому страшному кошмару.
— Дерьмо. — Я убавляю огонь на плите, чтобы паста оставалась теплой, и иду к входной двери.
Через матовое стекло на меня сверкают глаза Джамала.
— Сладкий, мы дома! Не оставляй нас стоять здесь в ледяном холоде!
На улице плюс шестнадцать.
— Убирайтесь, — говорю я ему и парням, которые теперь толпятся рядом и над его головой. Ни за что не пущу их внутрь сейчас. Они не должны знать, что Нора наверху, кто такая Нора и тем более что она здесь делала этим вечером. Это всё плохо. Это все закончится тем, что меня сожгут заживо.
— Чувак, впусти нас, — говорит Нэйтан. — Я чувствую запах чего-то чесночного.
— Нам это определенно нужно, — добавляет Прайс.
Я упираюсь рукой в дверь, опасаясь, что они могут как-то протиснуться внутрь, даже несмотря на то, что она заперта.
— Не сегодня. Я занят.
— Чем это ты занят? У тебя же больше нет жизни. Даже не притворяйся, что у тебя там женщина. — Джамал прижимает лицо к стеклу, пытаясь получше рассмотреть мой дом и уловить выражение на моем лице.
Его глаза вдруг вспыхивают.
— Подожди… у тебя действительно там женщина?
Он заливается радостным смехом.
— Ну все, теперь нам точно надо зайти.
Он ухмыляется, предупреждая меня взглядом, и подносит палец к дверному звонку.
— Последний шанс. Либо впускаешь нас, либо мы заставим ее открыть.
— Нет, вы не можете…
Он начинает яростно нажимать на звонок снова и снова.
— Ублюдки! — огрызаюсь я и, сжав зубы, отщелкиваю замок, впуская этих пиявок в дом. — Ну вот, довольны? Вы внутри. Только не писайте на ковер и не грызите мебель. Мое свидание еще не пришло, так что у вас есть всего несколько минут.
— Может, нам не пришлось бы врываться в твою жизнь вот так, если бы ты просто отвечал на сообщения или приглашал нас в гости хоть иногда, — обиженно заявляет Лоуренс.
Нэйтан стучит тыльной стороной ладони мне в грудь.
— Ты на этой неделе был еще более отчужденным, чем обычно. Что случилось?
Я пожимаю плечами и закрываю дверь за ними.
— Просто был занят тренировками.
Это не ложь. Просто не вся правда. Потому что я действительно избегал их. Держал дистанцию на случай, если эти идиоты со спортивного радио окажутся правы и меня выкинут в начале сезона, чтобы Аббот занял мое место. Если это случится, у этих парней не будет никакой причины держать меня в своем круге.
— Чувак, ты слишком много тренируешься. Тебе надо хоть иногда выбираться куда-то, иначе скоро начнешь думать, что твои гантели разговаривают с тобой.
Все четверо мужчин перемещаются по моему прихожей и гостиной с прищуренными глазами. Их инспекция в самом разгаре. Если бы у Нэйтана была лупа, я бы не удивился. Я даже наполовину ожидаю, что Лоуренс достанет маленький блокнот и карандаш, чтобы записать улики. Его взгляд падает вниз, и улыбка трогает уголки его губ, когда он замечает одну из них: желтые кеды Норы. Лоуренс незаметно толкает Нэйтана локтем и кивает в сторону обуви.