Сейчас поздно, и, вероятно, мне не стоит здесь находиться, но мне все равно, если я выгляжу отчаянной. Я и есть отчаянная. Отчаянно хочу вернуть его и исправить то, что разрушила.
Я заворачиваю за угол небольшого перехода в его жилом комплексе — и застываю.
Вот он… Дерек.
Мое сердце сжимается от одного только его вида. Взгляд жадно впитывает очертания его широких плеч. Тех самых плеч, по которым я когда-то проводила руками. Которые я больше никогда не смогу коснуться, если не исправлю эту ошибку.
Я уже собираюсь выйти из тени, когда понимаю, что Дерек не один.
Он чуть смещается в сторону, и я замечаю женщину рядом с ним. Ее маленькое черное платье едва прикрывает нижнее белье, а длинные загорелые ноги кажутся бесконечными. Она… полная противоположность мне.
Я смотрю, словно ножом по животу, как она наклоняет голову вверх, глядя на Дерека, и кладет ладони ему на грудь. Волнистые светлые волосы соскальзывают с ее плеч вниз по спине.
Тошнота подкатывает к горлу, когда я понимаю, что они собираются поцеловаться.
Нет.
Мы расстались всего неделю назад… как он мог так быстро забыть? Как он мог…
Я открываю рот, чтобы крикнуть его имя, когда женщина встает на цыпочки, пытаясь дотянуться до его губ. Дерек опускает голову навстречу, но из моего горла не вырывается ни звука.
Только горячий воздух срывается с губ, когда я снова и снова пытаюсь закричать.
А теперь его рука зарывается в ее волосы на затылке, и я сильнее всего на свете хочу что-то сказать или броситься к нему, но словно тону в зыбучем песке — он обволакивает мои ноги, мешая двинуться с места.
Я все еще кричу его имя, но мой голос — лишь неслышный шепот…
БИИИП. БИИИП.
Я резко вскидываю голову с подушки, волосы падают на лицо.
— Дерек! — кричу я в темной комнате, сжимая руки вокруг себя, пока не осознаю, что ощущаю знакомую мягкую ткань. Изношенный, старый свитер, который я ношу… Я в своей постели, а не в том коридоре.
А звук доносится с тумбочки, где мой телефон вот-вот слетит на пол от вибрации.
Я слабо выдыхаю, стирая ладонями слезы — как будто могу стереть и этот сон. Сон, который раз за разом разрывает меня пополам.
Наконец я хлопаю рукой по телефону и подношу его к лицу.
— Что? Алло?
— Нора.
Это Дерек — звонит, словно знал, что я только что видела его во сне.
Только не говорите мне, что этот человек звонит среди ночи, чтобы попросить меня о чем-то.
— Сейчас не середина ночи, — отвечает он, потому что, похоже, я сказала это вслух.
Я переворачиваюсь на спину.
— Я не отвечаю за свои слова в такое время… — Я отодвигаю телефон, чтобы посмотреть на часы. — Четыре утра?! Ты издеваешься, Дерек?!
Клянусь, я слышу в его голосе хитрую улыбку, когда он говорит:
— Без шуток. Мне нужно, чтобы ты пришла в мой спортзал через час.
Мне хочется плакать. Честно говоря, я, возможно, уже плачу. Слезы вполне могут таять на моих щеках.
— Это слишком рано! Что ты вообще хочешь от меня в спортзале? Я не делала отжиманий уже десять лет!
— Это плохо. Наращивание мышечной массы важно для общего состояния здоровья.
— Знаешь, что еще важно для здоровья? Сон!
— Столько жалоб от моего агента, которому нужно снять мою тренировку для соцсетей.
Вот теперь я разрываюсь. С одной стороны, приятно слышать, что он наконец делает что-то для своей карьеры. Потому что за последние несколько дней (после той ночи с феттучини Альфредо) Дерек заставлял меня только носиться по делам и убираться в его грузовике. Ни спасибо, ни молодец — ничего.
Так что перспектива заняться чем-то, что действительно относится к его карьере, выглядит заманчиво. Дереку отчаянно нужно создавать вокруг себя положительный имидж перед предстоящим сезоном. Ему нужно давать интервью, заключать рекламные контракты, посещать мероприятия, на которые его приглашают. И ему нужен хороший агент, который поведет его к успеху, но я никогда не смогу стать этим агентом, если он не позволит мне делать свою настоящую работу.
Так что да, я хочу, чтобы он снимал свои тренировки для соцсетей.
Но проблема в том, что моя кровать такая теплая и уютная.
— Может, ты просто поставишь телефон на штатив? Сними все сам, а я потом с радостью отредактирую и выложу.
— Нет, спасибо, — отвечает он, и я точно слышу, как он улыбается. — Будет лучше, если это сделаешь ты. Мой агент.
— Слушай, — говорю я, решив быть с ним честной в минуту слабости. — Сейчас, МедвеДер, я выложу тебе всю правду. Я легла спать всего три часа назад.
— Почему? — В его голосе звучит потрясение, но ни капли сочувствия.
Я колеблюсь, стоит ли говорить ему, что все это время я засиживалась допоздна, работая на него. На этой неделе я пересмотрела все его контракты, составила план для пересмотра некоторых невыгодных сделок, а ещё связалась с его финансовым консультантом, чтобы разобраться, куда уходит его деньги, и убедиться, что у него есть хорошая долгосрочная стратегия на тот случай, если его доход больше не будет зависеть от футбола.
Но прошлой ночью я узнала нечто ошеломляющее.
Дерек — основатель одного из крупнейших благотворительных фондов, помогающих матерям-одиночкам оплачивать аренду или ипотеку, но финансирует он его анонимно. Когда я прочла это письмо, моё сердце остановилось. Потому что я знаю: у Дерека нет матери-одиночки. У него есть семья, где мама и папа всегда поддерживали друг друга.
Но я выросла с матерью-одиночкой.
И Дерек это знает. Он знает, потому что я не раз рассказывала ему, как восхищаюсь своей мамой и всем, чем ей пришлось пожертвовать ради меня. Как я мечтала, чтобы существовало больше финансовых программ для матерей-одиночек, которые могли бы облегчить их бремя, позволив им не только обеспечивать своих детей, но и идти к своим собственным мечтам.
Я твержу своему глупому сердцу, чтобы оно не искало здесь скрытый смысл.
Но оно не хочет слушаться. Оно снова и снова делает вывод, что Дерек создал этот фонд ради меня. Ради таких женщин, как моя мама.
Я не могу спросить его об этом. Потому что тогда он узнает, что я работала допоздна. А если он об этом узнает, то вполне может начать придумывать способы занять меня и по ночам.
Мой живот сжимается при этой мысли.
Нет, не в этом смысле, ты, предательское тело!
— Я не спала, потому что была слишком занята очисткой Интернета от всей грязи про тебя, — с преувеличенной драматичностью вру я, чтобы отвлечь его от правды.
Он смеется. Возможно, впервые с тех пор, как мы снова встретились, и мое сердце подпрыгивает. Боже, как бы я хотела быть рядом, чтобы увидеть его улыбку в этот момент.
— Если бы это было правдой, ты бы все еще работала, — говорит он. — Поднимай свою задницу и дуй в спортзал, новичок.
Он делает паузу, а когда я не отвечаю, добавляет: