Сегодня на ней шикарный черный костюм. Он плотно облегает ее тело и будто кричит: «Не связывайся со этим всем!»
Сложно не влюбиться в нее по-дружески.
Она скрещивает руки на груди и приподнимает бровь.
— Спишь на рабочем месте?
— Нет, — стону я, уткнувшись лицом в сгиб руки. — Я сдаюсь. Это моя поза капитуляции.
— Так скоро? — Она делает паузу, а затем с отвращением оглядывает мой кабинет. — Хотя, с другой стороны, я бы тоже сдалась, если бы мне пришлось работать здесь каждый день. Отвратительно. Как можно иметь окно и при этом вообще не получать естественного света?
— Солнце заглядывает сюда ровно на пять минут, где-то между 14:30 и 14:45.
— Это угнетает.
Я поднимаю голову.
— Ты знаешь, что я считаю тебя могущественной и прекрасной богиней во всех смыслах… но вот с мотивационными речами у тебя не очень.
Теперь она поднимает обе брови.
— Ох. Это я должна была тебя подбодрить? Вообще-то, я зашла только для того, чтобы узнать, где у вас тут скрепки.
Я тут же встаю из-за стола и затягиваю ее в кабинет.
— Ну раз уж ты здесь, можешь задержаться и поделиться со мной своей всезнающей мудростью.
— Но мне правда нужно… О нет, только не закрывай дверь. Здесь же затхлый воздух.
— К этому быстро привыкаешь, — говорю я, практически заталкивая ее в кресло напротив моего стола. Она смотрит на подлокотники так, будто, дотронься она до них, и ее рукав тут же покроется липкой грязью.
Я поворачиваюсь к ней и запрыгиваю на стол. Ее ресницы чуть опускаются, когда она оценивающе осматривает мой наряд — комбинезон из шамбре в ромашках, под которым надета желтая футболка с короткими рукавами.
— Ты только что вернулась с дойки коров?
Я возмущенно вздымаю грудь и хватаюсь большими пальцами за лямки.
— Это стильная вещь! Я купила ее в самом модном магазине страны.
Она смотрит на меня с недоверием.
— Где?
— В Target14.
Она закатывает глаза.
— Безнадежно.
— Малышка, если это безнадежность, то я никогда не хочу стать надежной.
Николь делает вид, что собирается встать и уйти. Я протягиваю руку.
— Нет, стой! Останься. Пожалуйста. Мне нужен твой совет.
— У тебя есть одна минута. Говори.
Хорошо, что я всю жизнь тренировалась к участию в Supermarket Sweep15 и поэтому регулярно включаю секундомер в течение дня, чтобы быть готовой к неожиданному цейтноту. Я расцветаю под давлением.
Я набираю в легкие столько воздуха, что Николь даже передергивает. Но мне нужно как можно больше воздуха, если я собираюсь выложить ей всю свою романтическую историю.
— Я пока не смогла заняться реальной работой для Дерека, потому что он, по сути, устраивает мне дедовщину, заставляя выполнять всякую ерунду. И все это только потому, что…
— Позволь, я остановлю тебя прямо здесь и сэкономлю нам обеим следующие пятьдесят секунд, — говорит она, поднимая руку. — Я сталкивалась с таким типажом множество раз. И ответ прост: тебе нужно побить его в его же капризной маленькой игре.
— Но как…
Очевидно, сегодня Николь настроена великодушно, потому что продолжает без паузы:
— Ты взрослая женщина с карьерой, и у тебя нет времени, чтобы такие, как он, ее портили. Если он хочет играть в войнушку — дай ему войнушку. Но теперь ты играешь по своим правилам.
Она встает с той уверенностью, с какой командир обращается к армии.
— Поверь мне, Мак, иногда единственный способ заставить кого-то уважать тебя — это потребовать этого уважения. Ты его агент. Веди себя соответствующе. Делай свою работу, несмотря на всю бесполезную чепуху, которой он пытается тебя загрузить. А если он тебя уволит — его проблема.
Я хочу устроить ей медленные аплодисменты, но сдерживаюсь, потому что в прошлый раз она этого терпеть не могла. К тому же, она уже поднимается с кресла и направляется к двери. Времени на игры нет.
— Это не отразится плохо на мне, если он расторгнет контракт? — спрашиваю я.
— Нет, если ты правильно объяснишь ситуацию.
Она останавливается, колеблется перед тем, как сказать следующее:
— К тому же, у тебя есть я. Я прослежу, чтобы тебя за это не наказали.
Это меняет все.
— Окей, — говорю я с благодарной улыбкой. — Спасибо, Николь. За все.
Она кивает и почти улыбается.
— И ради всего святого — и моды, и профессионализма — пожалуйста, перестань носить такие вещи.
— Никогда. — Я спрыгиваю со стола и хлопаю себя по бедрам. — В них есть карманы.
На ее лице мелькает выражение агонии.
— С каждым разом все хуже.
— Осторожнее, ты начинаешь звучать, как Марти.
Николь фыркает с насмешливым отвращением.
— Разница в том, что у меня безупречный вкус и я хочу, чтобы ты добилась успеха. А Марти носит устаревшие костюмы на два размера больше, чем надо, все еще думает, что выглядит как Бог, и критикует твой стиль только для того, чтобы тебя задеть.
Она делает паузу.
— Но я поняла твою мысль. Носи то, что делает тебя счастливой, пожалуй.
Выражение на ее лице, когда она произносит последние слова, выходя из моего кабинета, выдает, насколько мучительно было для нее это сказать. Я усмехаюсь, обхожу стол и снова опускаюсь в кресло, на этот раз подтягивая одну ногу под себя, чтобы собраться с мыслями. Мне нужно найти способ победить Дерека в его собственной игре. Но как?
Я беру карандаш и начинаю постукивать им по губам. И как раз в тот момент, когда мой офис на пять минут озаряется солнечным светом, раздается звонок. Имя Дерека вспыхивает на экране, и я недовольно рычу, прежде чем ответить.
— Здравствуйте, личная прислужница Дерека Пендера, чем могу быть полезна?
— Почему ты постоянно так отвечаешь? — Он имеет в виду мой манерный тон. Я каждый раз меняю формулировку, но смысл остается неизменным.
— Потому что это тебя раздражает, а это единственный способ дать тебе отпор в твоей подлой дедовщине.
— Не понимаю, о чем ты, — сухо отвечает он, но я отчётливо слышу нотку лукавства. — Я сегодня выхожу в свет. Нужно, чтобы ты забрала мой костюм из химчистки и привезла его ко мне домой.
Я глубоко вдыхаю через нос и медленно выдыхаю.
— Хм, звучит очень увлекательно, но мне доподлинно известно, что в твоем гардеробе полно шикарных костюмов. Ходят слухи, что они чувствуют себя одинокими и заброшенными. Думаю, если ты наденешь один из них, это значительно поднимет им боевой дух.
Но он не ведется.
— Мне нужен мой костюм к шести.
— К шести…? — тяну я слово, оставляя его висеть в воздухе вопросом.
— Да. К шести.
— Нет, я имею в виду, к шести что?
— Ровно в шесть. Не раньше, не позже.
Я закатываю глаза и сдерживаюсь, чтобы не стукнуться головой об стол.
— Нет, Дерек! Ты забываешь одно слово. Я требую, чтобы ты хотя бы сказал пожалуйста, когда ведешь себя, как самодовольный кусок… какашки.
— А я требую, чтобы ты использовала настоящие оскорбления, как взрослая, но, увы, мы не можем получить все, что хотим. Можешь смело увольняться, если…