— Да-да-да, я знаю этот монолог. Твой костюм будет у тебя к шести.
Я вешаю трубку, прежде чем он успевает не сказать «спасибо».
Совет Николь звенит у меня в голове, но как мне перевернуть игру, если у Дерека сейчас межсезонье и у него, кажется, полно времени, чтобы командовать мной? И не думайте, что я не заметила, как он избегает друзей. Никогда не тусуется с ними, не отвечает на их звонки и сообщения. Создается ощущение, что вся его жизнь теперь состоит из тренировок… и разрушения моей.
Сначала я думала, что он ведет себя так просто потому, что ненавидит меня.
Но теперь…
Теперь мне кажется, что я упускаю из виду нечто куда более важное.
И тут меня осеняет.
Самый гениальный план на свете.
Но мне потребуется помощь.
Если Дереку нужен костюм…
Костюм он и получит.
Глава 13
Дерек
Она опаздывает. Уже шесть тридцать, а ее все еще нет с моим костюмом. Мне нужно, чтобы она была здесь. И нужен этот костюм. Хотя, если честно, сам костюм мне не нужен — у меня их полно, как она и сказала.
Но как, черт возьми, я буду ее раздражать, если ее здесь нет?
Она должна быть здесь.
Я хожу взад-вперед перед входной дверью, прижимая телефон к уху. Гудки звучат снова и снова, но она не отвечает. Теперь я не просто зол — я беспокоюсь.
Нора исправно отвечала на мои звонки и сообщения каждый день последние две недели. Что, если с ней что-то случилось? Что, если она попала в аварию по дороге сюда? По дороге ко мне, чтобы привезти долбаный костюм, который мне даже не нужен.
Я провожу рукой по волосам, обдумывая, не стоит ли начать звонить в больницы, но в этот момент слышу, как машина въезжает на мою подъездную дорожку. Я бросаю взгляд в окно — да, это она.
И прежде чем я успеваю осознать свои действия, вылетаю за дверь и направляюсь ей навстречу.
Она выходит из машины, и порыв ветра растрепывает ее волосы, бросая пряди на лицо. И несмотря на то, что у нее нет никакой причины это делать, она улыбается, завидев, как я несусь к ней.
Она — луч солнца, прорезающий тучи моего паршивого дня.
И это злит меня еще больше.
Так я чувствовал себя все эти две недели работы с ней.
Я должен ее ненавидеть.
Меня должна раздражать ее улыбка.
И эти дурацкие странные причудливые фразочки? Они точно должны бесить.
Но бесят ли?
Нет, черт возьми.
Наоборот.
Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не улыбнуться, когда она бросает мне очередную колкость. Чтобы не обнять ее, как только она оказывается в пределах досягаемости.
А это снова приводит к знакомой злости.
Но злюсь я не на Нору.
Я злюсь на себя.
Раздраженный тем, что снова испытываю положительную реакцию при виде нее, я засовываю руки в карманы.
— Почему ты не отвечала на мои звонки?
Ее улыбка становится шире, и она проходит мимо меня с чехлом от костюма, небрежно перекинутым через плечо.
— Прости, МедвеДер. У меня телефон разрядился где-то час назад. А зарядку я оставила в офисе.
Она бросает на меня лукавый взгляд через плечо:
— Ты же не волновался, да?
В ее зелено-золотых глазах вспыхивает озорство, и я вынужден отвернуться, чтобы не сорвать эту улыбку поцелуем.
— Нет. Мне просто нужен мой костюм.
Иисусе.
Я устал вести себя как придурок. Я был уверен, что она давно бросит все к чертовой матери. Не знаю, сколько ещё я смогу это терпеть.
Ее улыбка чуть дрогнула, но она быстро вернула ее на место.
— Ну вот! Костюм твоей мечты.
Что-то в ее тоне настораживает.
Только сейчас я по-настоящему обращаю внимание на чехол.
Это не обычный прозрачный пакет из химчистки.
Этот — гладкий, черный, непрозрачный.
Этот — от дизайнера.
— Что, черт возьми, это такое? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.
Ее выражение лица — победный оскал. Она обыграла меня.
— Это твой заказанный костюм.
— Но не мой костюм из химчистки.
Я даже не утруждаюсь превращать это в вопрос.
Она ухмыляется и касается моей груди — ощущение пронзает меня до самого позвоночника.
— Проницательно, — довольно отмечает она. — Но он тебе больше не понадобится. Как и все твои старые костюмы.
Ее голос звучит слишком жизнерадостно, прежде чем она бодро направляется в мой дом.
К лестнице. К той самой лестнице, которая ведет ко мне в комнату. Почему она поднимается в мою комнату?
И почему я иду за ней, словно ягнёнок на заклание?
— Нора… Скажи мне, что ты не подписала контракт на рекламную кампанию с этим дизайнером?
— Я могла бы тебе это сказать, но поскольку я придерживаюсь принципа, что честность — лучшая политика, то лучше скажу правду. Да, я согласилась. И теперь ты — лицо одного из самых популярных американских производителей костюмов. Мне осталось только получить твою подпись сегодня вечером.
Я останавливаюсь на середине лестницы и смотрю, как ее дерзкая упругая задница покачивается передо мной.
И, вопреки здравому смыслу, я не думаю о контракте. Мои мысли ныряют в прошлое. Я вдруг вспоминаю, носит ли Нора до сих пор трусики с днями недели. Сначала я думал, что это просто милый случайный факт в колледже, но потом заметил, что каждый день она носила правильный день.
Однажды я спросил ее об этом, и она сказала, что ей нравится привычка.
Ее прекрасная задница стала моим календарем, и…
Да, об этом мне точно не стоит думать.
— Ты сделала это без моего согласия. Я могу уволить тебя прямо сейчас, — говорю я, пробегая последние ступеньки, чтобы догнать ее.
Она поворачивает в мою спальню.
— Можешь. Но через несколько дней тебе очень понадобится агент на съёмочной площадке. А я сомневаюсь, что ты успеешь найти замену до вылета в пятницу утром.
Прошу прощения, моя что?
Какой еще вылет? Какая еще съёмочная площадка?
— У меня нет никакого вылета в пятницу утром, — произношу я чрезмерно спокойно, что должно бы ее насторожить.
Нора раскладывает чехол с костюмом на моей кровати, и я изо всех сил стараюсь не смотреть, как она наклоняется, расстегивая молнию.
Эти ее джинсовые шорты-комбинезон должны бы выглядеть нелепо. Но нет.
Нора вытаскивает костюм из чехла, осматривает его, проверяя на повреждения, а потом торжественно несет его в мой гардероб, словно он принадлежит ей.
Я застываю в центре спальни, скрестив руки на груди и твердо уперевшись ногами в пол.
Потому что тут что-то происходит, и я чувствую, что мне понадобится вся моя сила воли, чтобы устоять.
В Норе что-то изменилось.
Не давай себя обмануть — ее улыбка все та же, она вся в желтых ромашках, но она опасна как черт.
Женщина выходит из моего гардероба, по-прежнему избегая зрительного контакта, с руками, загруженными одеждой. Я сужаю глаза, наблюдая, как она бросает все на мою кровать, бормоча что-то про носки и количество пар, которое мне понадобится.
Затем она выкатывает мой чемодан. Большой. С усилием взваливает его на кровать, издавая тихий писк, прежде чем он с глухим стуком приземляется.