— У тебя есть предпочтения в упаковке? — спрашивает она, начиная загружать мои вещи. — Я люблю класть носки и нижнее белье в аккуратный уголок, а потом строить вокруг них крепость из скрученных рубашек. Но я открыта для предложений… в разумных пределах.
— Стоп, — приказываю я, но она не останавливается. — Нора, прекрати паковать.
— Извини, но не могу! — бодро отвечает она. — У нас плотный график. Я должна начать упаковывать твои вещи сегодня, чтобы завтра постирать и собрать свои вещи. Потому что, как оказалось, мои любимые леггинсы грязные, и ни за что на свете я не буду сидеть весь день в самолете в джинсах.
Я пересекаю комнату за два шага и, убедившись, что ее пальцы вне зоны риска, захлопываю крышку чемодана.
— Объясни, что здесь происходит.
Она распрямляет плечи, словно ждала этого момента. Огонь в ее глазах пробегает по моим венам. Она настолько близко, что мне стоит лишь сделать один шаг вперед — и наши тела прижмутся друг к другу. Правило “не прикасаться” повисает между нами. Испытывает меня.
— В пятницу утром у нас рейс. Очень ранний. Первый утренний вылет, так что в аэропорту мы будем около пяти тридцати.
— Черта с два.
Я неосознанно опускаю взгляд на её губы. Это первый раз, когда она на самом деле даёт мне отпор с тех пор, как мы начали работать вместе. И это до боли напоминает наши прошлые шуточные стычки, когда мы просто веселились. Я замечаю, как по ее рукам пробегают мурашки. Она тоже не остается равнодушной к этому.
Нора откашливается, резко разворачивается и снова ныряет в гардероб, а я остаюсь стоять, теряя остатки здравого смысла.
Я запускаю руки в волосы и дергаю их, пытаясь хоть как-то разрядить напряжение. Но дело не в этой чертовой работе. Я злюсь, потому что хочу ее. И бесит меня то, что не могу ее иметь. И дело даже не в том, что не могу.
Я действительно не имею права.
Даже если бы Нора хотела меня вернуть, я бы никогда не позволил себе снова ей доверять.
Не после того, как полностью отдался любви к ней, а затем она просто разбила нас вдребезги, без предупреждений и намеков.
Даже без недели постепенного “исчезновения”.
Один день — она любила меня, мечтала о будущем вместе, прогуляла ради меня свою лекцию по ораторскому мастерству, чтобы отправиться в поход к водопаду, а на следующий — обрубила наши отношения гильотиной.
— Куда летит этот самолет, в который я не сяду? — спрашиваю, подходя к гардеробу и опираясь руками по обе стороны дверного косяка, блокируя ее внутри до тех пор, пока она не выдаст мне честный ответ.
Она ухмыляется.
— Лас-Вегас.
А затем ловко проскальзывает под моей блокадой, обхватив в руках ворох носков и нижнего белья.
Внутри что-то тяжело падает вниз. Она серьеьзно. Она действительно забронировала нам билеты в Вегас.
— Я не полечу в Вегас. И я не собираюсь участвовать в этой рекламной кампании. Конец истории.
Она как пчела кружит по моей комнате, все еще собирая вещи для поездки, в которую я НЕ собираюсь отправляться.
— О, думаю, ты все же полетишь. Потому что, во-первых, я уже забронировала билеты и подтвердила Dapper, что в пятницу ты будешь на съёмочной площадке — бодрый, свежий и готовый сняться в их главной рекламе года.
Мои ноздри раздуваются.
— Ты этого не сделала.
— А во-вторых, мне поручили передать тебе сообщение от ребят: если ты вздумаешь сопротивляться, они расскажут мне о той штуке, которую нашли в твоей прикроватной тумбочке пару месяцев назад.
Моя ухмылка исчезает.
Они бы не посмели.
— Я созвонилась с ними раньше, чтобы объяснить ситуацию и узнать их мнение. Оказывается, они на моей стороне и считают, что тебе пора возвращаться в работу. Так что Джамал попросил меня зачитать тебе эту записку, если ты вдруг решишь возражать.
Она достает из заднего кармана лист бумаги и разворачивает его с таким видом, будто перед ней старинная газета.
«Дерек, ты самый тупой придурок, если подумал, что мы не используем это против тебя. Тащи свою задницу в самолет, или я расскажу ей, что мы нашли.»
Я стону, потому что это все, на что я способен в данный момент. Нуждаясь в пространстве, я шагаю по комнате один раз и резко возвращаюсь к Норе.
— Они уже сказали тебе, что нашли?
— Нет. Хотя… я заинтригована. Наверное, это что-то ужасно неловкое, раз ты так реагируешь. Думаю, как твой агент, я должна знать…
— Ни за что.
Она облизывает губы с улыбкой и делает шаг ко мне, чуть приподнимая подбородок и направляя свои идеальные губы в мою сторону.
— Значит, ты поедешь со мной в Вегас?
Нора жизнерадостна и купается в свете своей победы. Но мне не по себе.
Я провожу рукой по волосам и отходя от нее, начинаю снова шагать.
— Ты не должна была этого делать, Нора. Ты зашла слишком далеко.
Ее взгляд пронзает меня.
— Правда? Ты меня издевался две недели, и я должна просто сидеть и смотреть, как ты упускаешь огромные карьерные возможности из-за того, что случилось между нами в колледже? Хватит. Теперь мы будем брать сделки. Ты будешь давать интервью.
Я должен замолчать. Должен дать ей подумать, что все это уклонение только из-за нее. Но вдруг я чувствую, как нахожусь в машине, которая ускользает от меня, и я не могу взять управление в свои руки.
Паника наполняет мою грудь, когда я думаю о том, чтобы выходить на свет и ставить все на кон. Без предупреждения в моей голове начинает звучать комментарий спортивных ведущих на ESPN и спортивных радиостанциях, что я не смогу оправиться. Что они видели много спортсменов, которые падали из-за такой травмы, и это будет грустно наблюдать за тем, как это происходит со мной. Я стану зрелищем.
Все кружится вокруг меня. Мое дыхание становится поверхностным. Пот собирается на шее. И вдруг я снова оказываюсь в начальной школе, стоя перед классом, и вижу, как они смеются надо мной, когда я не могу прочитать текст, который мне задали.
И в этот момент я срываюсь.
— Это не о тебе, Нора!
Она не вздрагивает от моего громкого голоса. Она выглядит облегченной.
— Так о ком же это? Скажи мне, Дерек, или я не смогу это исправить.
Мои руки сжимаются в кулаки.
— Я не хочу ехать и вести себя как звезда для дизайнера, когда есть большая вероятность, что меня выгонят ещё до начала сезона! Все — и я имею в виду всех — думают, что «Акулы» отдадут мою позицию Эбботу, и когда это случится, я буду выглядеть как идиот, который не понял, что его место уже заняли. «Dapper» и все остальные, с кем ты заключала сделки, вернутся и расторгнут контракт. Так что нет, спасибо. Я предпочитаю просто оставаться в тени и сосредоточиться на своей игре, а не на всей этой ерунде. Я не буду отвлекаться, и не собираюсь щеголять в костюме, когда, возможно, меня даже не будет в команде в этом году!
Нора моргает, энергия, которую я выплеснул, уходит. Потом она хмурится.
— Так… все эти издевательства, все препятствия, чтобы не дать мне работать по-настоящему, это из-за этого? Ты боишься, что провалишься и будешь выглядеть глупо, если попробуешь?