Мы приземлились в Канкуне около девяти вечера после пяти часов худшей турбулентности в моей жизни. Ни один из нас не сомкнул глаз, и за все это время мы едва обменялись парой слов. А потом мы застряли в пробке по дороге из аэропорта (потому что, конечно же, в девять вечера в воскресенье должна быть пробка — таков закон Вселенной, если однажды утром ты случайно просыпаешься женатым на человеке, которого старался больше никогда не видеть).
И в довершение всего Нора ведет себя странно. Ну, еще страннее, чем обычно. Она двигается вокруг меня, будто я ходячая граната. Впрочем, справедливости ради, я и сам не понимаю, как мне с ней теперь себя вести. Кто мы вообще теперь друг для друга? И как нам выжить десять дней в таком формате?
Мы наконец-то добрались до лобби отеля, и я чувствую, будто достиг Земли обетованной. Не потому, что это место потрясающее (хотя оно действительно роскошное), а потому, что знаю — до кровати остаются считаные минуты. Мне нужна еда. А потом сон. А уже после этого я буду готов разобраться с тем, что вообще происходит между мной и Норой.
Несмотря на поздний час, курорт буквально пропитан атмосферой богатства. Люди в белых льняных одеждах неспешно прогуливаются, наслаждаясь жизнью. Нора не может оторваться от окружающей роскоши, пока мы идем.
— Вот это я понимаю, скульптура льва! Тебе срочно нужен такой же. Это может быть папа-лев для твоего малыша-львенка! — Она ахает. — Муфаса для твоего Симбы!
— Мне не нужны еще львы.
Она смеется коротким, саркастичным смешком.
— Будто львов вообще может быть слишком много. Думай, Пендер.
— Просто иди дальше, — я кладу руку ей на поясницу, стараясь не замечать, как идеально она туда ложится. Как я не хочу убирать ее.
Чем дальше мы проходим по территории курорта, тем больше привлекаем внимания, потому что, увы, с моими габаритами остаться незамеченным практически невозможно. Даже если люди не знают, кто я, они обычно догадываются, что я какой-то спортсмен, и начинают гуглить. А дальше дело времени.
Вирусный пост о нашей «тайной свадьбе» тоже не помог. Я открыл соцсети всего на десять секунд — и этого хватило. Большинство комментариев были поддерживающими, но нашлись и тупые ублюдки, которые называли Нору такими словами, что я бы с удовольствием затолкал им их обратно в глотку. Наверное, поэтому сейчас во мне так играет защитный инстинкт.
Пока мы идем по мраморному полу, оба замечаем две пары у стойки бара. Они явно выпили, а в глазах читается тот самый взгляд фанатов, которые вот-вот подлетят за автографами и фото.
Нора тоже их замечает и встает передо мной, раскинув ладонь за спиной, словно создавая невидимый щит.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я, глядя на ее затылок.
Она бросает на меня взгляд, будто я спятил, и вытягивается в полный рост — насколько это возможно с ее метр семьюдесятью.
— Эм… защищаю тебя. Разве не очевидно?
Она… О Боже Эта женщина.
— Зачем ты меня защищаешь?
— Потому что я твой агент. Это моя работа.
— Это не твоя работа. Билл ни разу не играл роль моего телохранителя.
Она пожимает плечами.
— Не моя вина, что Билл был не таким классным агентом, как я. Почему? Ты думаешь, я не справлюсь? На минуточку, женские телохранители существуют.
Я хватаю ее за руку, переплетая наши пальцы, и прижимаю к себе. И снова это ощущение замка-и-ключа, которое вспыхивает во всем теле.
— Да, но у них есть подготовка. А у тебя руки, как макаронины. К тому же, — я киваю на наши сцепленные пальцы, — вот это куда лучше отпугнет людей, чем твой телохранительский прищур. Почему-то, когда я на свидании, ко мне редко подходят.
— Интересная логика. Тебе стоило заставить Билла держаться за руку.
Я усмехаюсь, глядя на нее сверху вниз.
— А кто сказал, что я этого не делал?
Нора замирает. Не смеется, как я ожидал. Вместо этого изучающе смотрит на меня, уголки ее губ медленно поднимаются в заинтересованной улыбке. А потом ее взгляд опускается на мои губы… и задерживается там на долгий, слишком долгий миг.
— Нора, ты смотришь на мой рот, — слова срываются непроизвольно, и, возможно, даже слишком нетерпеливо.
Она не отводит глаз.
— Потому что ты наконец улыбнулся. Я не хочу пропустить момент, если это случится снова.
Я закатываю глаза и тяну ее к стойке регистрации. Она начинает разговаривать с администратором, но я не слышу ни слова. Мой разум все еще там, где Нора смотрела на мой рот, будто он был чем-то чудесным… чем-то, что принадлежит только ей.
***
После регистрации мы отказываемся от помощи дворецкого (честно говоря, я уже просто устал от людей) и заходим в лифт с нашими двумя чемоданами. К сожалению, за нами следует случайный парень, и я не упускаю из виду, как его взгляд медленно скользит по Норе с головы до ног.
Впрочем, сегодня это случалось не раз. Она в обтягивающих черных леггинсах, белых Nike и свободном укороченном фиолетовом топе — у это мы купили утром во время нашего спонтанного шопинга.
Нора — это мягкие изгибы, сильные ноги и светлая кожа, на которую я всеми силами пытаюсь не смотреть… но, черт возьми, ничего не выходит. Особенно если вспомнить — пусть и смутно — как вся эта мягкость ощущалась под моими пальцами.
А еще хуже становится, когда она поднимает руки, поправляя высокий хвост, и ее футболка задирается, открывая несколько лишних сантиметров живота. Ее пупок — и тут же, словно вспышка, в памяти всплывает момент: мы валяемся на диване, якобы смотрим фильм (хотя какое там «смотрим»), ее майка задирается точно так же, и я улыбаюсь, а потом легко прикусываю мягкую кожу сбоку на ее животе. Достаточно, чтобы она ахнула, а затем рассмеялась от собственной реакции.
Тонкий белый горизонтальный шрам, которого не было, когда мы встречались, теперь красуется на ее боку. Я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не протянуть руку и не провести по этому следу.
Нора прожила целую жизнь, о которой я ничего не знаю, и мне это ненавистно.
Она ловит мой взгляд, устремленный на ее живот, и я на секунду задумываюсь, насколько очевидны мои желания. Судя по ее приподнятым бровям — чертовски очевидны.
Я быстро беру себя в руки и встречаюсь с ней взглядом.
— Я просто подумал, что мне придется носить темные очки на пляже. Иначе ослепну от сияния твоего живота.
Идеальный безэмоциональный тон.
— Эй! — она грозит мне пальцем. — Это грубо. Некоторые из нас не могут спокойно загорать и превращаться в аппетитную золотистую булочку. Некоторым приходится мазаться SPF 70, иначе мы краснеем так, что нас видно даже из космоса. В последний раз, когда я «загорела»… — она изображает кавычки пальцами, — нижняя часть моей пятой точки обгорела так сильно, что я не могла сидеть пять дней. Зато моя цель по стоянию была выполнена на двести процентов.