И когда я наношу алоэ на нижнюю часть ее спины, туда, где солнце особенно беспощадно обожгло кожу, мои движения меняются — от осторожных к почти благоговейным. Пальцы скользят по мягким впадинкам, обрамляющим ее позвоночник, а большие пальцы нежно разминают плечи. Я замечаю, как по ее рукам пробегает дрожь, а затем вдруг Нора издает… звук. Знакомый, тихий, сдавленный звук в глубине горла (если точнее — стон), который она явно не собиралась издавать, судя по тому, как мгновенно напрягается ее тело.
Она резко поднимает голову от пола.
Я тут же отнимаю руки от ее кожи, зависая в воздухе, не зная, что мне теперь делать.
— Эм… — Она сглатывает. — Звук, который ты только что услышал, это… эм… звук «я-вспомнила-что-то-очень-важное». Вот и все.
— Ах, — протягиваю я с преувеличенно серьёзным выражением лица. — Понимаю.
— Да. Это как у телефонов есть сигналы-напоминания. Так вот, у меня… этот звук. Мой персональный сигнал. «Нора, не забудь завтра выпить восемь стаканов воды».
Я мягко опускаю ее худи обратно, закрывая теперь уже липкую кожу, и не могу сдержать улыбку. Друзья не издают таких звуков. И коллеги не целуются так, как мы целовались на диване. Я наконец получил ответ, которого так ждал.
Я упираюсь руками в пол по обе стороны от ее плеч и наклоняюсь к самому уху. Мой нос касается ее скулы, и я замечаю, как ее глаза дрожат и смыкаются.
— Я надеялся, что это был другой звук, — мой голос низкий, тихий. — Потому что, как оказалось, я ошибался. Прикосновения к тебе все еще действуют на меня. Даже с алоэ.
Она резко вдыхает, и мне хочется ее поцеловать прямо сейчас, чувствуя, как моя грудь касается ее спины, вдыхая аромат ее тропических волос и алоэ, пропитавшего её кожу. Но я этого не делаю.
Я поднимаюсь на ноги, оставляя ошеломленную Нору позади, и иду в ванную мыть руки.
Двумя секундами позже в зеркале отражается ее лицо — она появляется у меня за спиной, глядя на меня в отражении. Ее глаза блестят, зрачки расширены, а кожа пылает.
— Ладно, слушай, — выдает она, быстро заговорив. — Я тут подумала… Возможно, пришло время — и это абсолютно неожиданное решение, заметь, никак не связанное с тем, что некая особа женского пола недавно издала совершенно неподобающий звук — но… думаю, нам стоит вернуть наши старые добрые правила.
Я поворачиваюсь к ней, и она чуть глубже вжимается в угол стойки, ее глаза расширяются, когда я протягиваю руки за ее голову, чтобы вытереть руки о полотенце.
— Забавно, что ты заговорила об этом. — Тот же всплеск адреналина, что и перед выходом на поле, разливается по моим венам. — Я как раз собирался поднять эту тему.
— То есть ты согласен? Нам действительно нужно вернуться к правилам?
Я наклоняюсь ближе, ловя ее взгляд.
— Не согласен. Категорически.
Она моргает.
— Подожди… Что?
Я отпускаю полотенце и откидываюсь назад, скрещивая руки на груди.
— Нора, в духе полной откровенности, хочу, чтобы ты знала — на этой неделе я планирую нарушить каждое из наших правил. И сейчас у тебя есть возможность сказать мне, чтобы я этого не делал.
Ее губы приоткрываются от шока. Ей требуется несколько секунд, чтобы найти слова.
— Ч… почему?
— Потому что… — Я выдыхаю, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Потому что я сожалею, что когда-то отпустил тебя.
Если раньше она выглядела ошеломлённой, то теперь просто потрясена.
— Потому что я не уверен, что между нами и правда все кончено. Потому что когда мы целуемся, это кажется правильным. Потому что, когда ты улыбаешься мне, мой мир становится целым. И я хочу использовать эту неделю, пока ты не мой агент и у нас нет никаких преград… чтобы завоевать тебя.
Она слегка качает головой, словно пытаясь избавиться от слов, застрявших на языке.
— Ты собираешься… завоевать меня?
— Да. Я собираюсь завоевать тебя.
Она переступает с ноги на ногу.
— Нет, не собираешься.
— Да, собираюсь.
— Нет, не собираешься! — в ее голосе появляется паника.
— Хорошо, не собираюсь.
Ее плечи опускаются, и теперь в ее взгляде читается разочарование.
— Подожди… не собираешься?
Я улыбаюсь и делаю шаг ближе, накрывая ладонями ее руки снаружи.
— Нора. Чего хочешь ты? Хочешь попробовать ещё раз, пока у нас есть идеальный повод это сделать? Или предпочитаешь, чтобы я забыл все, что только что сказал, и мы, как ты предлагала, удвоили усилия по соблюдению правил? В любом случае, когда мы вернемся в Лос-Анджелес, ты останешься моим агентом. Твой ответ на это никак не повлияет.
Ее глаза встречаются с моими, и воздух между нами словно искрит. Все, чего я действительно хочу, это прижать ее к стене и продолжить поцелуй, который мы начали на диване, но я сдерживаюсь. Едва. Потому что я хочу, чтобы она могла подумать. Я не хочу, чтобы ее решение было вызвано только страстью — или чтобы она подумала, что оно вызвано только страстью с моей стороны. Для меня это гораздо больше, чем просто влечение. Это всегда было так.
И после нескольких долгих, мучительных моментов Нора вдруг выпаливает:
— Мне нужно сделать звонок!
Она выскальзывает из-под моей руки и вылетает из ванной, затем покидает номер. Дверь захлопывается за ней с глухим, зловещим и не обнадеживающим стуком.
Глава 30
Нора
Пятнадцать быстрых шагов, и я уже в коридоре. Что происходит? Я повторяю себе: что происходит?
Я сгибаюсь у автомата с льдом и хватаюсь за живот. Дышать тяжело, как будто я пытаюсь вырваться из игрушечного автомата — не могу никак достать.
Дерек хочет меня завоевать?
Хочу ли я этого?
Моя голова кружится. Мне страшно, а улыбка на моем лице зафиксирована как маркером. Мне бы стереть ее, но это ни к чему хорошему не приведет. Во-первых, мы женаты, и нам нужно развестись. Как мы вообще можем начать встречаться? Просто оставаться в браке? Развестись, чтобы встречаться? Во-вторых, я его агент, и я хочу продолжать быть его агентом. В-третьих, я хочу, чтобы он снял с меня всю одежду, и…
Черт. Это не должно быть пунктом. И я вообще не тот человек, который снимает свою одежду просто так. Несмотря на все желания. Когда я раздеваюсь, на мне появляется мой маленький моногамный рюкзак с чувствами. Я не могу с этим ничего поделать. Это закон моего тела, за которым следит маленькая стеснительная полицейская, от которой иногда хотелось бы избавиться.
И поэтому мне нужно позвонить маме. Моей лучшей подруге. Она всегда знает, что делать.
Я быстро прокручиваю телефон, чтобы найти имя мамы. Через два гудка она отвечает.
— Привет, дорогая! Как твой фальшивый медовый месяц? Ах, кстати, я зашла в Инстант Грам сегодня утром, чтобы посмотреть, отправляла ли ты мне новые смешные ролики с животными, и, господи, дорогая, твое лицо было везде! Ну, твое и Дерека, и в основном вы вместе, целуетесь на пляже. Но все равно. Ты знала, что ты стала эпидемичной?
Позвонить Пэм — всегда правильное решение.
— Мама, во-первых, это называется Инстаграм. А не “Инстант Грам”. И это не “эпидемичное”, а “вирусное”.