Многим льстит возможность оказаться прямым потомком доисторической цивилизации. Но если оставить амбиции и не строить теорий о собственном величии, то наступает ясность. А именно: из всех приведенных рассуждений следует простой вывод о том, что Миролюбов принадлежал к людям склонным к мистификации и не отягчающим себя вопросами научной достоверности своих представлений.
Зная это и вчитываясь в текст "Велесовой книги", представленный С.Лесным, становится видна ностальгическая любовь Миролюбова к родной земле и патриотизм с чертами характерными для Гражданской войны, пирамидальная структура учения, построенного по аналогии с христианством, и удивительная рациональность в разделении мира людей и мира духов, свойственная нашему времени.
Древнейшие летописи, былины и сказки говорят, что все было наоборот: Наши древние герои отстаивали свои местные интересы, а в соседние русские земли ходили ушкуйничать. Богам поклонялись разным, но только не светлому Триглаву, которого не было. Трехглавым был змей и бог в Щецинге, которому дарили черного коня. Древние герои всегда стояли на грани мира людей и духов — были волхвами, шаманами, и силой владели богатырской.
Миролюбов, наверное, решил, что все это слишком расхожие трафареты в таком нужном нам сегодня произведении, как "Велесова книга". Меньше всего он хотел, чтобы она уподоблялось сказке.
Как бы то ни было, задачу свою он выполнил — всколыхнул сознание советской интеллигенции, забросил в него зерна, которые ныне дают всходы. Эти зерна несут в себе элементы древней культуры, но и обмана тоже.
Любопытно, что Кастанеда в своем "Учении Дона Хуана" так же отмечает, что современного умника нельзя научить искусству видеть (духов) без обмана.
Без всякого сомнения, "Велесова книга" Миролюбова — великая книга. Но она имеет свое ограниченное место в нашей культуре, и зыбко строить языческое учение, признавая ее творением девятого века, иначе говоря принимать ее за бесспорный авторитет.
7. История с "Велесовой книгой" повторяется. Так объявившийся в девяностых годах, в Омске, некий глава староверов-инглингов, в своей книге "Саньтии Веды Перуна", 1999 г. пишет, что в подлиннике их саньтии представляют десятки пластин благородного металла, на обе стороны которых нанесено подвешенное письмо с буквами, подобными рунам.
Из книги инглингов можно понять, что на каждой сторне пластины 36 строк, в каждой строке 16 рун. Стало быть инглинги владеют саньтиями, состояшими из десятков пластин высотой примерно в 30 см., шириной в 10, и толщиной в один миллиметр. Записано на них древнейшее Славяно-Арийское Предание. В нем примерно пятьдесят тысяч знаков. Этот документ сохранен не иначе как Жрецами-Хранителями Древнерусской Инглиистической церкви Православных Староверов-Инглингов.
К сожалению не сообщается хотя бы примерная дата создания этого текста или возраст пластин, но надо думать, что саньтиям многие века. В них Перун дает людям наставления как жить праведно.
В своем религиозном духе и стиле текст саньтий заметно повторяет тексты Буса Кресеня, что указывает на тайную преемственность. По характеру мышления, терминологии и подаче истин — текст соответствует психологии человека нашего времени.
Исторические инглинги, известны как династия шведских королей раннего средневековья. Наши Омские инглинги рассматривают "Сагу об инглингах" как повествование о своих первопредках. Соответственно они дополняют славянский пантеон богов скандинавскими богами. Себя же называют православными, но ни в коем случае не язычниками.
Вот другой пример. Весной 1997 года русский язычник Сергей Шошников, в частной беседе на тему о "Велесовой книге", сообщил, что в Москве, в библиотеке Ленина, хранится огромный текст, написанный чертами и резами, близкими по характеру к тому, что представил нам Миролюбов.
Я знал, что Шошников доступа в библиотеку не имеет, принял это сообщение за его причуду и не поддержал разговор на эту тему.
Десятого декабря 1998 года, другой известный язычник Дмитрий Баранов на семинаре в институте археологии так же обмолвился, что в «Ленинке» хранился текст «Перуницы», написанный чертами и резами, но он был недавно похищен. Видел там этот текст и работал с ним Алексей Пуртов. На чем именно был написан или вырезан этот текст — внимание не заострялось.