Разум не может дать ответы на эти вопросы. Он просто отказывается от таких вопросов, полагая их неверно поставленными и ненужными. Но человек не только логически мыслит, он и чувствует. Его мозг слагается из двух равных частей, отвечающих за то и за другое, и мудрость в том, чтобы знать: где и сколько надо прикладывать практического разума, а где правильно обходиться лишь эмоциями, чувством, внутренним чутьем?
Чувствами мы познаем мир так же как и разумом. Чувства имеют свой характер развития. Чувства осмысляются по своему, по чувственному. Тот заключительный вывод, который нам дают чувства, мы понимаем уже в словах, и можем назвать его мифом, если зрелость наших чувств признали те, кто нас окружает. Во всяком случае, это не сказка и не фантазия. Чувственный опыт такая же реальность, как и опыт логический части нашего разума.
Созерцательный образ жизни может быть понят и оправдан только через мифологическое мышление. Через мифологию жизнь и обретает смысл…
Проведя несколько дней в таких рассуждениях, которые проистекали сами собой, я вдруг почувствовал необходимость что-то написать мифологическое, связанное с богом Велесом. Почему-то для этого надо было сесть в лодку и поплыть по ночному озеру. И вот ночь, лодка, вода, темнота, звезды, и вечность. Ничто не торопит, а мысли все текут сами.
Невольно перед глазами всплыл Девий камень из Голосового оврага, что рядом с Коломенским. Потом появился с длинными каштановыми волосами и без бороды высокий молодой бог. В одной руке он держал продолговатый камень, в другой посох, и улыбался. И я знал, что это был Велес в начале времени. Потом возникла толща воды, темная от ила и семян водяных трав. Невольно подумалось о тяжести и о чем-то грязном, привнесенном в эту воду людьми. Кто-то особенно тяготится всем этим, то была хранительница озера — берегиня Лядна. Она веками охраняла этот берег и эту воду от смешения и превращения в болото, в трясину, во что-то неопределенной, потерянной природы. Сегодня ей особенно трудно, ее страшит и давит изуродованная земля. Где-то рядом, в темной толще воды страдает затравленная людьми богиня…
И вдруг зрительные образы исчезли, а вместо них появилось сразу много слов, которые все были сказаны разом. Сказанные, они лежали в памяти как бы в неком свитке, там их надо было развернуть, прочитать и несколько привести в порядок. Свиток никем никогда не читался, но я почему-то уже догадывался о его содержании, и это знание было зыбко, оно давалось только на ограниченное время.
Тогда стало ясно, что созерцание закончилось, и надо действовать, надо писать. Подналег на весла. Греб сильно, но плавно — берег свиток. Дома взял бумагу и начал писать, понемногу и на мысленную ощупь разворачивая свиток внутри себя и узнавая его содержание. При этом очень боялся уснуть или развернуть свиток быстрее, чем пишу, потому, что все прочитанное быстро покидало память…"
Приведенный сюжет не вымысел, он действительно имел место. Приводится он здесь как пример опыта мифотворчества, того начала, которое может предшествовать рождению мифа. Возникший при этом миф: "Слово берегини Лядны", приведен в этой книге.
4. Обобщая этот пример, можно сказать, что миф рождается в мистическом видении, когда практический разум усыплен. Миф есть обозначенная словами «шапка», которая венчает огромную гору бессознательных состояний, переживаемых многократно и многими людьми. Эти состояния строго принадлежат своему народу в своем историческом времени. Без понимания и умения переживать эти состояния, разбор мифа оказывается пустой затеей, философией ради философии. Миф добровольно заимствуется одним народом у другого лишь тогда, когда он чувствуется своим, этнически подходящим.
Таким образом, для своего народа, этноса миф оказывается языком выражения духовных ценностей. Представителями чуждого этноса миф понят быть не может. Всякое толкование мифа инородцем будет его личным творчеством, философским или научным взглядом извне.
5. Есть бескрайний и непочатый раздел науки на стыке психологии и мифологии, который еще ждет своего воплощения. Пришло время кратко описать его.
Живой миф способен регулировать нравственные отношения. Но записанный в виде документа, миф не является кодексом.
Не обладая полнотой кодекса писанных законов, миф предполагает обладание полнотой своих функций внутри человека. Миф есть сакральный опыт, который всегда предполагается, всегда молчаливо присутствует в своей вере и культуре. Он закрепляется в душе человека. Он управляет и повелевает через бессознательное мышление, поскольку сам есть его высшее порождение. Миф придает устойчивость пирамиде бессознательного мышления, которая имеет разные уровни, отличные по степени громоздкости, эмоциональности и логичности.