Вскоре был заключен мир, вернулись товарищи Анерина, и поведали ей обстоятельства, сопровождавшие смерть ее сына.
Сердце старой валлийки вспыхнуло огнем. Ее охватил бессильный гнев. Она не знала имя человека, который нанес удар ее сыну, она плохо запомнила имя места, где это произошло. Но если узнать, она приложит все силы, чтобы добраться до Южной Африки и поразить убийцу сына в самое сердце. Подлого предателя. Как же это сделать?
Сознание того, что она не в силах отомстить, терзало ее. Она не могла спать, есть, ее колотило, она стонала, кусала пальцы, - ее мучило то, что она не может привести в исполнение справедливый приговор убийце ее сына. Ее впалые щеки горели лихорадочным румянцем. Ее губы потрескались, во рту было сухо, темные глаза блестели, будто в них отражались искры неугасимого огня.
Она сидела у потухшего камина, сжимая руки, и фиолетовые жилки пульсировали у нее на висках.
О! если бы только ей удалось узнать имя человека, убившего ее Анерина!
О! если бы только она могла найти способ рассчитаться с ним за ту подлость, которую он совершил!
Эти мысли не оставляли ее ни на мгновение. Единственное место в Библии, которое она могла читать снова и снова, была история о вдове, говорившей судье: "защити меня от соперника моего", и которая была вознаграждена за свою настойчивость.
Так прошло две недели. Она сильно исхудала, но огонь, горевший в ней, разгорался все сильнее, в то время как телесные силы иссякали.
А затем, словно молния полыхнула у нее в голове. Она вспомнила о Проклятом колодце св. Элиана, неподалеку от Колвина. Она вспомнила, что последний "служитель колодца", старик, прожил тяжелую жизнь, что он посвящал послушников в тайны колодца; чиновники выманивали у них деньги под разными предлогами, а затем отправили в Честерскую тюрьму; после чего священник из Лланнелина взял лом и разворотил источник, сделал все, что было в его силах, чтобы не только уничтожить его, но и всякую память о нем.
Но источник продолжал бить. Утратил ли он свои способности? Могли ли священник и чиновники свести на нет то, что существовало веками?
Кроме того, она вспомнила, что внучка "служителя колодца" жила в доме престарелых Денби. Возможно ли, чтобы она знала ритуал св. Элиана? Поможет ли она мятущемуся сердцу матери?
Миссис Уинифред Джонс решила попробовать. Она отправилась в дом престарелых, нашла там нужную ей женщину, - старое, немощное существо, - и поговорила с ней. Бедная, несчастная старушка говорила невнятно, не желая быть втянутой в разговор о ее тайных знаниях, поскольку боялась преследований со стороны чиновников и работников дома, если она скажет все начистоту; однако настойчивость миссис Джонс, ее горячность в стремлении к цели, а также, в немалой степени, полсоверена, помещенные в руку старушки, и обещание еще одной такой же монеты в том случае, если та поможет ей, сломали, наконец, сопротивление внучки "служителя колодца", и та рассказала ей все, что знала.
- Вам следует посетить св. Элиан, мадам, - сказала она, - когда луна пойдет на убыль. Вам нужно написать имя того, чьей смерти вы желаете, на гальке, положить ее в воду и прочитать шестьдесят девятый псалом.
- Но я не знаю его имени, - огорченно прошептала вдова, - и у меня нет никакого способа его узнать. Я хочу, чтобы умер человек, убивший моего сына.
Старушка помолчала, затем сказала.
- Тогда нужно поступить по-другому. Даже в этом случае, есть возможность. Убитый, он ведь приходился вам сыном?
- Да, и предатель заманил его в ловушку.
- Тогда вам нужно призвать вашего сына по имени, и бросить гальку со словами: "Господи, пусть он отомстит за меня врагу моему, пусть вычеркнет имя его из Книги жизни!" Вы должны повторять эти слова и бросать гальку до тех пор, пока не увидите, как вода в роднике вскипит и не станет черной, как чернила. Это будет знаком того, что ваши мольбы услышаны и что проклятье пало на голову вашего врага.
Уинифред Джонс ушла от нее, окрыленная надеждой.
Она дождалась, когда луна пошла на убыль, и отправилась к роднику. Он находился возле изгороди, среди деревьев. Заросший, он, по всей видимости, не использовался длительное время. Но все еще выбивался из-под земли. Рядом лежали несколько камней, прежде служивших его оградой.
Она огляделась. Поблизости никого не было. Солнце клонилось к закату, скоро должны были наступить сумерки. Она склонилась над водой - та была совершенно прозрачна. Она подобрала несколько галек.
Потом произнесла:
- Анерин, приди мне на помощь против твоего убийцы. Пусть имя его будет вычеркнуто из Книги жизни. Господи, дай мне защиту от врага моего!
После чего бросила в воду камешек.
Камешек булькнул. Больше ничего не произошло.
Она на мгновение прервалась, затем снова запричитала.
- Анерин, приди мне на помощь против твоего убийцы. Пусть имя его будет вычеркнуто из Книги жизни. Господи, дай мне защиту от врага моего!
И бросила в родник еще один камешек. Раздался небольшой всплеск, но после того как рябь улеглась, стало видно, что никаких изменений не произошло.
И в третий, и в четвертый раз произносила она свое заклятие; сквозь деревья над родником пробивался сноп ярких солнечных лучей.
Затем она услышала шаги на дороге и затаила дыхание, ожидая, пока они затихнут вдали.
Потом продолжила бросать камешки и произносить слова заклятия, пока на дно не упала семнадцатая галька; вода вскипела и превратилась в чернила; вдова прижала руки к груди и облегченно вздохнула; ее молитва была услышана, ее проклятие обрело силу.
Она высыпала оставшуюся гальку, оправила на себе одежду, и ушла, радостная.
* * * * *
Случилось так, что в тот же самый вечер Якоб ван Хеерен отправился спать пораньше, поскольку поднялся до рассвета и весь день провел в дороге. Его родные спали в соседней комнате, когда были разбужены страшным криком, раздавшимся из его спальни. Якоб был вспыльчивым, властным человеком, привыкшим криком обращаться с женой и детьми, когда у него имелась в них нужда; но этот крик был необычным, в нем слышались нотки страха. Жена поспешила к нему, узнать, в чем дело. Она нашла старого бура сидящим на постели, вытянувшим одну ногу; его лицо потемнело; его глаза вылезли из орбит; рот открывался и закрывался, нечесаная седая борода шевелилась, - он пытался говорить, но не мог произнести ни слова.
- Пит! - позвала она старшего сына. - Иди сюда, взгляни, с твоим отцом что-то не ладно.
Пит и другие вошли и обступили кровать, тупо глядя на старика, не в силах понять, что с ним случилось.
- Дай ему немного бренди, Пит, - сказала мать. - Он выглядит так, словно у него припадок.
Когда некоторая порция спиртного смочила ему горло, фермер несколько пришел в себя и хрипло сказал:
- Уберите это! Живо!
- Что убрать?
- Белый флаг.
- Здесь нет никакого белого флага.
- Да вот же он... обвивает мою ногу.
Жена посмотрела на вытянутую ногу, но ничего не увидела. Якоб рассердился, принялся ругаться и крикнул:
- Да снимите же его! У меня нога словно огнем горит!
- Но здесь ничего нет.
- А я говорю, что есть. Я сам видел, как он вошел...
- Кто вошел, отец? - спросил кто-то из присутствовавших.
- Тот самый лейтенант, которого я застрелил, когда он принес мне воды, полагая, что я ранен. Он вошел в дверь...
- Это невозможно; он бы нас разбудил.
- Повторяю, он вошел в дверь, я отчетливо его видел. В руке он держал какую-то белую тряпку, подошел ко мне и обернул флагом мою ногу. Теперь она горит, словно в огне. И я не могу его снять. Скорее, скорее снимите его.
- Еще раз говорю тебе: здесь ничего нет, - сказала его жена.
- Сними с него чулок, - сказал Пит ван Хеерен, - он греет его ногу, потому ему и кажется, что она горит огнем. Остальное ему просто приснилось.