— Ох, и тяжел же ты, братец, — пробормотал он, — ну да что-нибудь придумаем.
Топор секиры с обратной стороны имел продолговатый выступ, балансирующий оружие. Рой подозвал лорса, глаза которого все еще пылали огнем битвы, нагнулся и зацепил этот выступ за копыто животного:
— Тяни.
Кир крутанул головой, фыркнул, с подозрением посмотрел на барахтающуюся в воде тушу, но подчинился и начал пятиться.
Работа оказалась не из легких. Кир баохал, обмахивался хвостом, кособочил несчастную морду на хозяина — может, все ж таки опомнится? Но тот не менял решений, такой уж у него характер… Э-эх!
Раньше Кир думал, что самое мерзкое из того, что изобрели люди, — иноходь. Идешь правой половиной конечностей, потом левой, потом снова правой… И так, пока не прозвучит что-нибудь вроде «рысью», пока шпоры не вопьются в бока — о благословенная боль! — и ты не понесешься, словно ветер. Но Кир ошибался: бывают вещи и похуже. Например, тянуть брейнера из болота. Тут никакого терпения не хватит.
Лорс пятился совершенно невероятным способом. Он приседал на задние ноги, а потом левую отставлял как можно дальше, подтягивался на ней и опять начинал все с начала.
«Эх, хозяин, хозяин, — думал Кир, — поставить бы тебя на мое место…»
Усугубляло неприятное положение то, что лорс вынужден был перемещаться только по тропе. Сойди он с нее хоть на шаг — и прощай обещанный священником овес. Как на зло, чудовищный медведь угодил в болото именно там, где почти отсутствовали деревья, — в пылу схватки противники добрались до редколесья, — и бедняга никак не мог найти, за что зацепиться, чтобы выбраться из трясины.
Наконец мохнатый гигант наткнулся на какой-то сук, заворочался, уцепился за него окровавленными лапами и с ворчанием выбрался на сушу. В этот момент грозный брейнер был похож на самого обыкновенного мишку, который, дабы извести кровососов, изрядно повалялся в луже.
Увы, при ближайшем рассмотрении картина уже не выглядела столь забавной. Кизр представлял из себя жалкое зрелище: шерсть намокла и пропиталась зеленоватой слизью, кое-где опуталась болотной тиной.
Кроме того, брейнер истекал кровью, что грозило свести на нет все старания по его спасению.
Священник подошел к Кизру и застыл над ним, молитвенно сложив руки, вознес короткую молитву Всевышнему. Ибо сказано: «…Возлюби врага своего». На душе у Дигра стало легче — однако кровотечение не остановилось.
— Лекари твоего племени умеют врачевать раны? — спросил киллмен.
Вербер поднял глаза и посмотрел на врага-спасителя-господина.
— Конечно, господин.
— А далеко ли твое стойбище?
— День пути, господин.
«Слишком долго! Он истечет кровью до того, как мы доберемся.»
Священник подобрал с тропы длинный и тонкий прут и наклонился над своей жертвой. «Эх, нет походного набора, придется обходиться подручными средствами.» Рой приподнял безжизненную верхнюю лапу Кизра и обвязал предплечье упругой петлей.
— Теперь придется потерпеть.
Медведь зарычал. Правда, это была не угроза — Дигр поймал мысленный образ, который означал нечто вроде: «Не привыкать, господин!».
Киллмен рванул концы прута, и петля затянулась. Поведение Кизра вызвало уважение: несмотря на страшную боль, поверженный воин не издал ни звука.
Примерно тем же способом Дигр «перевязал» другую лапу и голову.
— На некоторое время это поможет, — сказал священник, — но не надолго. Тебе нужно добраться до своего племени, иначе ты умрешь. Я не смогу залечить твои раны.
«Видно, суждено мне умереть, господин, — вслух аншаб смог издать лишь невнятный хрип, — ступай, никто из моих сородичей тебя не тронет. Я послал им сигнал».
Глаза Кизра закатились, и из груди вырвался нехороший стон.
— Повремени умирать. — Киллмен дотронулся указательным пальцем до чувствительной точки под подбородком раненого. Хотя тот и был медведем, а не человеком, хрип тут же прекратился. — Мы что-нибудь придумаем. Правда, Кир?
Лорс подозрительно посмотрел на хозяина и, поняв, что тот задумал, отчаянно замотал головой.
— Ничего не поделаешь, приятель, — сказал священник, — не бросать же его здесь. Это было бы жестоко.
Дигр протянул брейнеру секиру:
— Постарайся подняться. Обопрись на нее, как на посох. А ты, Кир, подойди поближе и ляг.
«Знал бы, не спасал! — подумал лорс. — И на что он мне сдался?!» Однако, хозяина он все же любил и потому вновь подчинился.
Кизр собрал последние силы и встал, вогнав секиру в землю чуть не на полтора локтя.