— Теперь постарайся не раздавить моего скакуна, — улыбнулся метс.
«Я твой раб, господин!» — Кизр издал раскатистое рокотание.
— Ну-ну, рабы мне ни к чему, приятель, а вот друзья не помешают.
Аншаб рухнул на спину Кира и обмяк. Лорс со стоном поднялся, ноги животного дрожали от напряжения.
— Это не надолго, Кир, — утешил его священник, — я послал мысленный импульс, вызывая сородичей этого бедолаги, и они мне ответили. Они уже снаряжают подмогу. Мы пойдем навстречу их отряду, и не успеет сесть солнце, как твоя спина избавится от поклажи.
«До той поры я издохну», — подумал лорс, с трудом переставляя ноги.
Вышагивая рядом с Киром, киллмен вспомнил о том, как легендарный Иеро Дистин некогда «приручил» несколько людей-кошек, и подумал, что судьба дает ему такой же уникальный шанс. Он чувствовал: Кизр может стать настоящим другом — преданным другом на всю жизнь. И ради этого стоило помучиться.
Кир, тяжко вздыхая, медленно брел по тропе. Казалось, ноша вот-вот раздавит его. Болото, деревья, смазанное небо, подернутое серым саваном облаков — все смешалось пред взором животного. Шаг, еще шаг, и еще, и еще… Сердце, словно молот о наковальню, билось о грудину.
Между тем, Дигру было ничуть не легче, чем его скакуну. Израненное тело сопротивлялось каждому шагу — пытки, которым подвергся священник, давали о себе знать. Спасательный отряд аншаб двигался навстречу, Рой чувствовал это, но сколько еще до него? Быть может, десять, а может, и все сто лиг?
Солнце уже клонилось к горизонту, когда появились брейнеры. К тому времени болото уступило место глинистым, довольно сухим почвам, и деревья стали чахлыми и редкими — им не хватало влаги. Тонкие стволы не могли скрыть огромных фигур, и казалось, что навстречу путнику и груженому лорсу двигаются шесть, то и дело меняющих окраску, холмов.
— Постой, — устало произнес Дигр, и лорс покорно остановился. — Кажется, мы пришли.
Довольно скоро воины аншаб окружили священника. В этот момент Рой искренне пожалел о том, что так и не сумел вытащить из земли секиру — стараниями Кизра она навсегда осталась воткнутой в тропу.
Вероятно, присутствие соплеменников оказало благотворное воздействие на Кизра — он внезапно очнулся. И тут же попытался слезть с лорса. Лучше бы он этого не делал! Ноги могучего скакуна подкосились, и… Перед ошеломленными аншаб возлежали уже два неподвижных тела.
— Ты пощадил нашего бр-рата, — мысли самого рослого из воинов, должно быть, вожака, сопровождались низкими, рокочущими звуками. — Теперь твоя кр-ровь — наша кр-ровь. Твоя жизнь — наша жизнь. Ты возьмешь в жены самую кр-расивую самку нашего племени и будешь жить с нами и охотиться с нами. И с каждой добычи тебе будет отведена доля. И каждый р-раз, когда собир-ратели добудут кор-реньев или губчатых гр-рибов, пр-риятных на вкус, тебе будет отведена доля. Но ты никогда не уйдешь от нас — мы теперь связаны, как панцирь и чер-репаха.
Священник несколько опешил. В его планы вовсе не входило поселиться посреди Тайга и всю оставшуюся жизнь только тем и заниматься, что плясать у костра да обгладывать кости несчастных животных. И еще эта самка… От одной мысли про «самую кр-расивую самку» Дигру сделалось дурно.
— Я благодарен тебе, вождь, — изрек Дигр, — но честь эта слишком велика для меня.
Было видно, что нехитрая лесть пришлась по вкусу вожаку: шкура его приняла бледно-розовый оттенок, а в холодных глазах блеснули искры.
«Вообще-то, я не вождь, — от смущения тот перешел на чисто мысленную речь, — а пятерник. Под моим началом находятся всего лишь пять воинов.
— О, — воскликнул священник с преувеличенным восхищением, — не может быть! Ты выглядишь, как вождь, и слова, что ты произносишь, достойны вождя.
— Ну, — совсем разомлев, вслух зарычал пятерник, и Дигр поймал себя на том, что, воспринимая мысленную речь, он невольно переносит ее смысл на издаваемые медведем звуки. — Вообще-то мой р-родной дядя входит в совет вожаков племени. И когда он отпр-равится в стр-рану мертвых, я займу его место.
В следующее мгновенье пятерник понял, что сболтнул лишнего. Он исподлобья посмотрел на подчиненных и прикрикнул:
— А вы что уставились?! Живо за р-работу.
Те подчинились беспрекословно. В мгновение ока десятка три молодых деревьев были сломаны и очищены от веток. Из тонких стволов получились прекрасные носилки, такие широкие, что на них можно было положить троих таких, как Кизр. Воины погрузили израненного соплеменника на носилки и вопросительно уставились на своего предводителя. Тот с одобрением кивнул.
— А Кир? — воскликнул священник.