Пожалуй, из всех своих созданий природа любила больше всех именно медведей, судя по тому, сколько их разновидностей успела создать: обычные гризли, непобедимые ментальные монстры-верберы, лесной народ, открывшийся Перу Иеро Дистину, а теперь еще и племя аншаб. Нет ничего удивительного в том, что некоторые ученые Аббатств даже всерьез полагали, будто то ли люди произошли от медведей до Смерти, то ли медведи от людей уже после катастрофы.
Часа через два солнце село, лес вспыхнул последним, закатным заревом, и вскоре на небе показался чахлый месяц, который всем своим видом говорил о сильнейшем отвращении ко всему живому.
Процессия остановилась. Носилки легли на пожухлую траву.
— Ночь мы пр-роведем здесь, — сказал Гундр.
Воины на удивление быстро вырыли довольно глубокую яму, потом спрыгнули внутрь и бережно опустили носилки в центр убежища. Тот из брейнеров, что не тащил груз, наломал молоденьких деревьев и соорудил некое подобие крыши, оставив, как и полагается, небольшое отверстие для выхода дыма, а затем присоединился к товарищам.
Как же приятно было сидеть у огня и обгладывать здоровенную лапу белки-летяги, предусмотрительно изловленной Гундром перед самым привалом! Белка попалась столь огромная, что ее хватило на всех. Аншаб с аппетитом перемалывали жесткое, жилистое мясо, а кости бросали в огонь, что-то при этом приговаривая.
— Что ты все время бормочешь? — не выдержал священник.
— Охр-ранное заклинание, — объяснил пятерник, — пища прикасалась ко мне, и, значит, если не пр-ризвать пр-редков, чтобы они забр-рали ее душу, может остаться р-рядом и мне навр-редить.
— Ну, ну, — усмехнулся метс, уже настолько привыкший к полумысленной, полузвуковой речи, что воспринимал ее как естественный язык собеседника.
— А как насчет травы, которую ты примял, земли, на которой отпечатались твои следы, воздуха, которым ты дышал?
На морде Гундра изобразилась тяжкая работа мысли.
— Ты пр-рав, наше поведение нер-разумно, — наконец выдавил он. — Но не можем же мы заметать каждый свой след и выдир-рать каждую потр-ревоженную тр-равинку. А воздух и вовсе неуловим.
Тем временем Кир начал подавать признаки жизни. Лорс заворочался, открыл глаза и, издав жуткий вопль, вскочил на ноги. Листва и ветви тут же повисли на его рогах, а в яму заморосил мелкий дождь.
— Не волнуйся, — погладил его Рой, — это друзья. Сейчас же ляг на место!
Лорс, услышав голос хозяина, успокоился и лег рядом с Кизром, который все еще пребывал в царстве грез.
Тем не менее, разрушения, которые Кир причинил кровле, были значительными — костер шипел и норовил погаснуть, сквозь крышу виднелось сумрачное ночное небо. Воины аншаб с немалым трудом удерживались от того, чтобы разодрать рогатому горло. Но вскоре огонь вновь запылал и крыша была заделана — Гундр держал свою команду в ежовых рукавицах.
— Я прошу извинить меня за поведение моего подопечного, — церемонно произнес Дигр, — у него выдался очень трудный день.
— Не извиняйся, — махнул лапой пятерник, — мы все понимаем. Кр-роме того, я не могу пор-ручиться за то, как поведет себя Кизр после того, как выйдет из спячки, хотя, конечно, это случится уже в моем стойбище и особых тр-рудностей я не пр-редвижу…
— Из спячки?!
— Мы, аншаб, — с гордостью сказал Гундр, — умеем сохр-ранять силы. В момент падения с твоего… м-м… др-руга Кизр отключил свой мозг — иначе бы удар мог оказаться смер-ртельным, и воин не дожил бы до этого дня.
— Но, если мозг не действует, — удивился священник, — как же Кизр сможет ожить? Ведь он фактически умер и не сможет ожить сам.
— Не сможет, — согласился аншаб, — это сделает шаман. А до тех пор, воин будет недвижим, словно каменное изваяние.
— И нам придется его тащить, — проворчал один из брейнеров.
Гундр сердито посмотрел в сторону ворчуна:
— Постыдись, Фр-рикл, ты ведь как-то р-раз был на его месте, помнишь, когда охотился на оленя в Осиновом лесу?!
Тот не посмел ответить — лишь обиженно засопел и отвернулся.