Кизр будто бы случайно уронил кусок мозга. Дигр молнией метнулся к нему, поднял и запихнул в рот. Вкус оказался не такой уж противный — чем-то схожий со вкусом вяленой рыбы, правда, изрядно лежалой.
«Прибуду в Аббатство, — усмехнулся про себя священник, — страшно будет исповедоваться! Хотя все это во имя дела Господня, а потому грех не велик. Думаю, Демеро отпустит… Хотя, конечно, под горячую руку лучше не попадаться — а то как наложит епитимью, и буду тогда месяц сидеть, Святое Писание переписывать».
— О, я несчастный! О, что я наделал! — вскричал Кизр, и даже шкура его почернела от переживания. — Тепер-рь, даже если Ануби пер-редумает, я не смогу пр-ринести этого человека в жер-ртву. Мне пр-ридется таскать его повсюду за собой, ведь он пр-роглотил самую сокр-ровенную часть знаний Р-Рокогна!
— А ты что думал! — злорадно захохотал старший воин. — Должность шамана — не пчелиный мед! Пр-равда, пар-рни?
Воины аншаб тоже загоготали, тем подтверждая истинность слов предводителя.
— Я не смогу больше охотиться и бр-родить по лесам, — сокрушался новоявленный шаман, — конец моей вольной жизни.
Священник между тем подумал, что, если бы Кизр отправился вместе с ним в Аббатство, то это было бы совсем не плохо. С таким сильным и сметливым спутником можно не бояться опасностей, подстерегающих на пути. Кроме того, предстань Кизр перед Демеро, тот наверняка «наставит его на путь истинный», и брейнер примкнет к Церкви. Рой так и слышал голос аббата: «Ты пребываешь во тьме, сын мой. Помыслы твои определяются лишь твоим невежеством. Обороти свой взор к истинному Богу, и ты прозреешь!»
«Я намереваюсь уйти», — обратился киллмен к своему спасителю.
«Я понимаю, господин.»
«Пойдем со мной!»
«Но тогда мое племя не сможет общаться с духами.»
«Мой бог сильнее, чем твой, ты сам говорил. И если вы перейдете в мою веру, то бог будет всегда рядом с вами. И вам не придется прибегать к чьей-то помощи для того, чтобы говорить с ним.»
Кизр удивленно посмотрел на священника:
«Разве это возможно?»
«Конечно.»
«А каков твой бог?»
«Он добр и справедлив. И он не заставляет приносить ему жертвы.»
«Но сможет ли он защитить мое племя.»
«О, он очень могущественный бог. И он весьма благоволит своим слугам. Если твое племя решит принять мою веру, ты отправишься вместе со мной к аббату — так называется верховный жрец, который служит моему богу. И он произведет тебя в сан священника — так мы называем шаманов — и даст тебе такой же крест, как у меня. И ты станешь самым могущественным среди аншаб. Да, и еще тебе вовсе не придется менять свои привычки. Ты сможешь оставаться охотником и воином. Всевышний не разгневается на тебя за это.»
Последний аргумент, вероятно, окончательно убедил Кизра.
«Я поговорю со своими соплеменниками.»
Мысленный разговор священника с Кизром был сокрыт от других аншаб, которые то и дело предпринимали робкие попытки протолкнуться к ним в сознание и выяснить, что же происходит.
Рой постоянно ощущал, как об его ментальный щит ударяется чья-нибудь плохо сконцентрированная мысль и отскакивает обратно, словно камень от гранитной скалы.
То, что группа брейнеров не могла объединить мыслительные усилия своих членов в один мощный поток, доказывало: им необходимо главное, основное сознание, выступающее своеобразным центром ментального воздействия. Таковым центром еще совсем недавно, по-видимому, выступала воля Рокогна.
«Следует поскорее крестить их, — подумал священник, — аншаб представляют из себя великую и еще не познанную силу. Если мы не поставим ее себе на службу, значит, рано или поздно это сделают приспешники Нечистого».
Конечно, брейнеры не смогут в полной мере принять веру Спасителя. Наверняка, останутся пережитки старых обрядов и верований. На первых порах племени будет сложно отказаться от кровавых жертвоприношений. Но в этом нет ничего страшного. Ведь сжигали же в допогибельные времена еретиков на кострах — а что это, если не жертвоприношение? Важно только, чтобы в каждом жертвоприношении была частица нового вероисповедания. Важно, чтобы использовались символы веры — крест, молитва и икона. И важно соблюдение святых праздников, особенно Троицы. Тогда через два-три поколения племя аншаб станет вполне богобоязненным и очистится от первобытной скверны.
Рой почти дословно помнил лекцию Демеро, прочитанную для узкого круга избранных: «Допогибельный мир погубило то, что церковь не справлялась с возложенными на нее Господом обязанностями. Она играла не объединяющую, а, скорее, разобщающую роль. Из-за множества налагаемых запретов человек озлоблялся все больше и больше. И потому начались войны. Сперва войны были небольшими, в которых участвовали лишь несколько государств. Но эти противоборства не давали сколько-нибудь продолжительных результатов — после очередного всплеска насилия мир вновь возвращался в накатанное русло запретов и условностей. Проходило несколько лет, и вновь вспыхивал где-нибудь кровавый конфликт. Вновь вспыхивал и вновь угасал, чтобы затем принести смерть и разрушения, но уже в другом месте.