— Тогда уйди, Гудр-р, — не выдержал брейнер.
— Кр-роме того, — как ни в чем не бывало продолжал тот, — Шептуна можно убить, но пр-рогнать Шептуна невозможно.
Жилище Кизра находилось на отшибе, почти у самого частокола, и идти пришлось через все стойбище. Шептун всю дорогу не умолкал, рассказывая всевозможные сплетни, а под конец затянул заунывную песнь, которая повествовала о подвигах племени аншаб. Пение сопровождалось бесноватым танцем, в котором наглядно показывалось, что обычно брейнеры делают с поверженными врагами.
Наконец, показалось жилище нового шамана. Компания остановилась перед входом, который представлял из себя пологий склон, ведущий в глубокую яму. Над входом колыхалась шкура дикого кау.
Едва Кизр отодвинул полог, как раздался истошный вопль Шептуна:
— Не делай этого, о общающийся с духами! Ты не можешь войти в это жилище!
Кизр с отвращением посмотрел на него:
— Это почему же?
— Твое жилище находится в земле, — воскликнул Шептун, — и духи земли пр-рогневаются, если ты не пр-ринесешь им жер-ртву!
— А почему же они пр-режде не гневались?
— Потому, — волновался Шептун, — что с обычного аншаб и спр-рос обычный. А с шамана — особый. Как же тебе повезло, о общающийся с духами, что я оказался рядом! Я мигом. — И он куда-то умчался.
Кизр обессиленно сел на камень перед входом:
— Лучше не связываться, а то р-распустит какие-нибудь слухи…
— А давайте его убьем! — внезапно подал голос молчавший доселе Паркинс.
Священник хмуро посмотрел на молодого человека.
— Ты это брось, парень!
— Ну, как хотите! — И Вулли вновь насупился.
Внезапно киллмен почувствовал присутствие зла. Быстро оглядевшись, Дигр поднял голову. Так и есть, меж облаков скользила большая деревянная птица — творение темных мастеров. Внутри птицы сидел один из адептов Нечистого. Что привело его в эти заброшенные края? Причина, несомненно, была весомой, ведь подобные полеты очень опасны. Деревянная птица чересчур зависима от воздушных потоков и солнечного тепла.
Казалось, что планер что-то высматривает. Впрочем, почему казалось? Так и было. С’тана, уделяя ежедневно хоть несколько минут наблюдению за Паркинсом и лорсом беглого священника, хотел знать: успел ли Дигр открыть Книгу Пророков? А потому отправил к стойбищу брейнеров одного из молодых и не очень ценных служителей. Адепт делал круги над стойбищем, и метс чувствовал, как его сознания то и дело касается чужая воля, натыкается на ментальный барьер и отступает.
Воздействие было столь грубым, что у священника не осталось никаких сомнений: его проверяет какой-то прибор. Адепты Нечистого нередко использовали такие штуки. Обычно — когда служитель не имел должного мастерства, чтобы вести ментальный поиск самостоятельно. Задача прибора сводилась к тому, чтобы определить местоположение объекта в ментальном пространстве, после чего на смену технике приходил опытный адепт.
Вскоре и Кизр почувствовал неладное — брейнер зарычал и с ненавистью посмотрел в небо.
— Пер-ред тем, как на нас напали, — прорычал он, — она целый день кр-ружила над стойбищем! Тогда мы не обр-ратили на нее внимания…
Священник и сам понимал: затевается что-то недоброе. Зло распространяется подобно тому, как растут сорняки: сперва из земли показывается чахлый росток — один, второй, третий… Их никто не замечает — подумаешь, какие-то малявки, какой от них может быть вред? Но проходит время, и вот уже целое поле поросло пыреем. И нет спасения от него.
— Нужно эту птичку заставить спуститься! — оглянулся на медведя киллмен.
— И я так думаю, — рыкнул Кизр. — Я пр-рикажу аншаб слить свою волю, и мы узнаем, что враги затевают на сей р-раз.
Шаман лег на живот и раскинул лапы, словно пытался обнять землю. Как по мановению волшебства, налетел ветер — пригнул осенние травы. И стало так тихо, что было слышно, как облака трутся боками друг о друга.
Когти Кизра впились в почву, огромное тело свело судорогой. Казалось, что шаман испытывает ужасающую боль — конечности одеревенели, морду исказила гримаса. Сотни разумов аншаб объединили усилия и направили ментальный поток Кизру. Едва влившись в сознание шамана, мощный поток устремился вверх, туда, где в пустоте и безмолвии парила ненавистная птица.
Священник почувствовал, как незримый адепт получил ужасающий удар. Ментальный щит не выдержал натиска и разлетелся. Планер покачнулся, кивнул носом и камнем помчался к земле.
«Так мы ничего не узнаем», — подал мысленный голос Рой.