«Повинуюсь, господин.»
«Ты сядешь в планер и пролетишь над Тайгом, над Внутренним морем, над горами, над землями диких полуразумных медведей. Ты превратишься в слух. Ты будешь слушать мысли живых существ. Ты найдешь мысль, которая приведет тебя к книге. И тогда ты посадишь летательный аппарат и найдешь того, кому принадлежала мысль. И выведаешь у него, что он знает, и найдешь книгу, — голос мастера звучал очень размеренно и властно. — Ты найдешь книгу. Ты принесешь ее мне».
Следующее, что увидел священник, был остров Манун и окрестности с высоты птичьего полета. Море, обычно бурное и непокорное, сейчас походило на зеркало. На западе, прямо из воды, медленно поднимался солнечный диск.
Вот скользнули первые лучи, и пучина вскипела. Вода вздыбилась, и на поверхности возникли тысячи самых разнообразных чудовищ.
Вытянутые морды были повернуты в сторону светила. В красных подслеповатых глазах отражалось рассветное зарево. Вскоре вода снова забурлила — налюбовавшись рассветом, водные охранники острова уходили на глубину. Вдалеке показался остроконечный парус. Планер взял курс на корабль.
Крутобокое, не отличающееся изяществом судно шло на всех парусах. Кормовой флаг, на котором красовался вставший на дыбы лорс, удерживаемый под уздцы священником, равно как и кроваво-красный вымпел, реющий на грот-мачте, свидетельствовали о том, что судно принадлежит к одной из купеческих гильдий Атвианского союза.
Планер сделал вираж и зашел сбоку. В левом борту судна имелась прорезь, открывающая доступ на межпалубное пространство, именуемое твиндеком, — там хранились товары, предназначенные для продажи. У двух массивных весел, укрепленных на корме, стояли рослые рулевые; судно не могло похвастаться навесным рулем — должно быть, владелец желал избежать излишних, с его точки зрения, затрат.
Дигр чувствовал, что команда чем-то обеспокоена. Азр уловил напряженность, страх и даже отчаяние. И вскоре священник понял, в чем дело. Летательный аппарат вновь обогнул судно, и Рой увидел пиратский корабль — хищный профиль, увенчанный веером черных парусов, несущийся к «купцу».
Азр покинул место предстоящей битвы: морские стычки происходили чуть не каждый день, какой смысл оставаться? Все будет, как всегда, — лязг металла, кровь, мольбы о помощи. «Купца», как чаще всего случается, захватят. Затем, на нос — доска, и самых ярых защитников — в море. А остальных — на галеры.
Киллмен вышел из сознания Азра. Тот облегченно вздохнул: когда кто-то копается в твоем сознании — это доставляет не самые приятные ощущения.
— Ну, что ж, — сказал Дигр, — теперь я знаю все. Ты свободен.
Адепт церемонно поклонился.
— Я знаю, твое слово незыблемо, священник.
Азр резко повернулся и направился прочь, но едва он прошел десять шагов, как появился Шептун.
— Вот, пр-ринес, — затараторил он, — пр-ринес. Никто не знал, где она, а я знал. Я подсмотр-рел, как Р-рокогн закапывал ее. Р-рокогн был очень опытным шаманом. Р-рокогн знал, как задобр-рить духов земли.
— Что это?
Шептун с опаской покосился на Вулли, потом перевел взгляд на застывшего Азра, потом — на Кизра, своего господина, а потом вдруг выпалил:
— Должно быть, это очень сильный амулет, р-раз его человек Вулли носил с собой. Ведь эта штука такая тяжелая. — И произнес слово, от которого адепт зашипел, как взбесившаяся кошка: — Человек назвал ее Книгой Пр-ро-роков.
И чего этому Шептуну было не появиться часом позже? Зачем кричать о заветных вещах? Судьба! Наверное, в том и состоял высший смысл его существования: выдать слуге Нечистого важнейшую из человеческих тайн. Едва замер последний звук, как Азр преобразился — на шее и висках проступили жилы, а глаза налились безумием. Издав истошный вопль, он бросился на Шептуна. Брейнер был значительно выше адепта, и тому, чтобы дотянуться до медвежьей шеи, пришлось подпрыгнуть. Цепкие тонкие пальцы впились в мех, попытались добраться до кожи; но это оказалось очень не просто — свалявшаяся шерсть превратилась в довольно прочный доспех.
Наконец Шептун опомнился, бросил умоляющий взгляд на шамана — для этого брейнеру пришлось повернуть шею, и Азра мотнуло в сторону. Кизр утвердительно кивнул.
— Благодар-рю! — буркнул Шептун.
Он схватил врага обеими лапами, отодрал от шеи, при этом лишившись изрядного клока шерсти, и со всего маху грянул о землю. Что-то хрустнуло, раздался истошный вопль. Правая рука Азра повисла плетью. Похоже, адепт не помнил того, что произошло. В его глазах в одинаковых пропорциях смешивались недоумение и испуг.