Там, где правили балы,
Пляски света, маскарады,
Мрачных залов анфилады
В пятнах крови и золы.
Где пылала, меж цветов,
Фейерверков канонада,
Заросли аллеи сада,
Страх глядит со всех углов.
Про былую красоту
Черепки напоминают,
Но и птицы облетают
Это место за версту.
И лишь девочка одна
Каждый день сюда приходит,
Меж камнями тихо бродит,
Словно бы в объятьях сна.
А затем идёт к дверям,
Просит, молит, чтоб впустили,
Но в ответ лишь шорох пыли,
Сквозь стены наддверной шрам.
Перед дверью долго ждёт
И с рассветом исчезает.
Ни один вокруг не знает,
Кто она и где живёт,
Ангел или сирота…
Словно солнца свет лучиста,
Ярко-красное монисто,
На груди, как след перста.
Может время вороша,
Угли скорби и сомненья,
Ищет вымолить прощенья
Чья-то грешная Душа.
Когда весь мир – майя, сам,
Смешно доверять глазам:
Где манит трав изумруд,
Болотом, заросший пруд,
Как веточки трав – дендрит,
И златом манит пирит…
Ты видишь в небе звезда?!
Но свет оттуда сюда
Летит миллионы лет,
Возможно звезды и нет.
Так счастья былого след
Горит, словно звёздный свет.
Когда захватят в плен печаль и грусть,
Не совершай нелепую ошибку,
Скажи с десяток раз: «Я улыбнусь!»
И на лице почувствуешь улыбку.
Воды скалы точат, по своей природе,
Кажется нам камень много твёрже вроде,
Но вода сильнее, бьётся и ласкает,
С каждой новой каплей что-то забирает.
Там, где были горы, скалы-исполины,
Опадают круто бурных рек долины.
А на дне, где рыбы молнией мелькают,
Новых гор начало воды собирают,
Ровными слоями, долгими веками,
Мягкий ил прессуя в крепкий твёрдый камень.
Нас вот также время – дни, недели, годы…
Исподволь, втихую, точит, словно воды…
Заглянув однажды, в старые альбомы,
На себя посмотрим, словно незнакомы.
Нелюбовь…Любовь… Тоска… Заработки… Споры…
Опадём во времена, стаяв, словно горы.
Беспокойные сны анемоны
Развевают купели ветров.
Зелень-кружевом светятся кроны,
Оттеняя отсвет облаков.
И в пронзительной нежности сини,
Ощущая весны аромат,
Одолев и моря, и пустыни,
Перелётные птицы кружат.
Рост, развитье, движенье, цветенье…
Разрастается буков наряд,
Серебристых стволов отраженьем,
Летних ливней потоки струят.
Всё становится глуше и тише,
Ткёт туманные пологи рань,
Хомяки, белки, сони и мыши
Собирают последнюю дань.
Тьмы провалы в разрывах мерцают,
Туч тяжёлых фронты рвутся вниз,
Средь предзимних снегов, что не тают,
Жёлтый лист, откровеньем, завис.
Клубки энергий обрывая,
Решив, что это – жизнь чужая,
Себя ей не обременяя,
Уютом эго подкормив,
Жестоко, страшно, бессердечно,
Они живут легко, беспечно,
И думают: так будет вечно,
Не слыша жизни лейтмотив.
И это тоже им простится.
И день всё также будет длиться.
И только Солнца колесница,
Стреляя пламенем в эфир,
Всё больше станет разгораться,
В протуберанцах распыляться,
И разлетится может статься.
Смешной, неблагодарный мир,
Смакуя радости плацебо,
Взирая в призрачное небо,
Не видя, что седая небыль
На Землю дышит темнотой.
Победу зла провозглашая,
Себя безмерно прославляя,
Уйдёт, свет исчерпав до края,
Самодовольный и тупой.
Ушедший день назад не возвратить.
Он знаком «было!» жирно обозначен.
И чьим-то сердцем, и Душой оплачен,
И даже днями жизни, может быть.
Хоть молча сожалей, хоть волком вой,
Всё попусту, лишь памяти прибой.
Но тот, что длится, нам соподчинён.
И помня предыдущего сбои,
Впустую губим нервы мы свои,
Порой забыв про пищу и про сон.
Напрасно нам кого-то упрекать,
Всё попусту, лишь память жжёт опять.
Меж Сциллой и Харибдой сложен путь.
Болота, скалы, трещины событий…
Из прошлого вновь тянет память нити
И времени нам нет передохнуть.
Мы вязь своих энергий собираем,
Плывя, качаясь меж каких-то дат,
Влюбляясь в Жизнь, как листья отмираем,
Вернув ей всё, что взяли напрокат.
Мир был до нас и после будет длиться,
От прежних войн до будущей войны.
И нет причины ни страдать, ни злиться,