У них был невероятно добрый взгляд, который редко можно увидеть у человека или силанца, и было непонятно, зачем этих животных ставят для охраны: казалось, что они просто не способны причинить кому-то вред, пусть даже врагу, пусть даже по приказу. Единороги неодобрительно смотрели на Псов, но они на многие вещи так смотрели, а потому никто не обращал на это внимания.
Засыпая, Цекай следила за голубем, который ходил вокруг одного из Псов, а потом уселся ему на голову и, забавно прыгая, дошел до кончика хвоста. Животное не обратило на это никакого внимания. Девушка улыбнулась и закрыла глаза, но еще долго вслушивалась в ночную тишину вокруг, которую не нарушали ни тихие пофыркивания единорогов, ни храп Пса — ничего. Вокруг шелестел ветер, который редко бывал в горах, но теперь летал над землей, заставляя листья на деревьях трепетать, словно приветствуя его аплодисментами. Какие-то птицы кричали высоко в небе. Это были орлы, которые вили свои гнезда прямо на отвесных скалах.
Было еще раннее утро, когда Грауд толкнул Цекай в спину. Она открыла глаза и села. Рина и Лорриал, только что проснувшись, тоже сонно покачивали головами, в то время как Курой заканчивал крепить седло на лошади. Юрия, совершенно бодрая, уже была на ногах. Девушка взяла посох и потянулась, а потом рывком встала на ноги. Их лагерь медленно пробуждался ото сна. Было еще рано, в воздухе висела легкая дымка и пахло росой.
Они позавтракали вместе со всеми и совсем чуть-чуть проехали с саалльцами, а потом свернули в сторону и поскакали быстрее, держа путь на Мильмен. В дороге не произошло ничего необычного. Горы сменяли друг друга, пейзаж был постоянно одним и тем же, так что если бы не чутье единорогов, то они с трудом смогли бы точно ориентироваться среди похожих друг на друга, как братья, скал. Было жарко, как и вчера, но когда солнце пряталось за скальными выступами, путники могли скрываться в прохладной тени. Голубь не всегда был с ними: иногда он куда-то улетал, потому что ему было не очень удобно ехать на чем-то качающемся.
Путь до Мильмена был не слишком длинным, так что к вечеру они вполне благополучно добрались до села. Оно было небольшое, но вполне уютное. Цекай никак не могла выбросить из головы мысль о том, как было бы здорово, если бы Мильмен не разрушили за то время, что они в нем находятся. Но село выглядело вполне надежным и безопасным местом. Вокруг него змеей обвился деревянный забор. Когда Цекай подошла к нему вплотную, то у нее возникло ощущение, что он сравнительно новый, потому что от него исходил запах свежесрубленного дерева.
Их долго не хотели пускать внутрь, и голубь вступил в переговоры. Как уже поняла Цекай, голуби не умели лгать, но и говорить могли далеко не всю правду, ловко играя этим приемом «умолчания». Именно поэтому страж стал задавать птице конкретные вопросы, на которые приказал отвечать такими же конкретными ответами. Девушку немного удивило то, что интересовало стража. Он не спрашивал: «Хотят ли они причинить вред селу? Имеют ли они что-то против мильменцев?..» Он спрашивал иначе.
— Они свободные силанцы?
— Да, — кивал голубь.
— Они подчиняются только своим интересам?
— Да. И интересам своих семей.
— Их семьи принадлежат к благородным родам?
— Да.
Цекай едва заметно хмыкнула: уж она-то не считала себя принадлежащей к «благородному роду». Страж задал Эльмилю еще много вопросов, и ответы вполне его удовлетворили. Выслушав птицу, он впустил всех внутрь, но, когда они оказались в Мильмене, заметил:
— Раз вы все из Саалла, то расскажите, что там происходит.
Цекай подумала, что фраза «вы из Саалла» прозвучало гораздо лучше, чем когда-то «из Флауренторна».
— Что там происходит? — переспросила Юрия.
— Да. Мы немало слышали об этом городе и получали голубей из него, но до сих пор плохо понимаем, на что решился Саалл. Я думаю, золон-кроссен Гривеш захочет вас послушать. Когда вы думаете уйти отсюда?
— Завтра, — ответила Цекай.
— Хорошо, тогда я прошу сегодня рассказать все золон-кроссен Гривешу. Пойдемте, я провожу вас к нему.