— В смысле, на единорогах, — быстро исправилась Цекай.
Грауд рассерженно сопел, но молчал.
— Ладно, — Юрия снова села на Рину как положено, — на вас, так на вас. Кстати, Цекай…
Юрия протянула ей сумку, но книгу оставила у себя. Цекай потянулась к ней и, поразившись тому, что не упала, взяла ее и положила перед собой. Юрия в это время, сложив к себе в портфель «Древнейшую историю» и удобно устроившись на Рине, закрыла глаза. Цекай попробовала последовать ее примеру, но, едва закрыв глаза, больно стукнулась о Грауда, снова прикусив щеку.
Она недовольно выпрямилась на единороге, почувствовав, как ее обступает тишина. Только сейчас Цекай смогла в полную силу осознать все величие старого леса. Еще в детском доме она часто любила гулять среди деревьев, представляя, что находится в дремучем лесу, но только теперь она поняла, как плохо себе его представляла. Деревья окружили ее стеной, отчего она казалась сама себе маленькой и слабой среди таких мощных стволов. У нее возникло очень странное неприятное чувство, будто она находится внутри какого-то огромного животного.
Ее воображение бежало вперед. Ей мерещились дикие животные, странные создания, глядевшие на нее из-за деревьев гоблины. Цекай хотела сделать от них шаг назад, но не могла: ноги словно прирастали к земле. По их огромным секирам ловко скользило отражение луны.
— Не подходите! — отчаянно крикнула им Цекай.
Кривые морды лишь кривились в усмешках, а огромные руки поднимали вверх топоры. Цекай обернулась назад, чтобы предупредить Юрию с Риной, но никого не было, лишь темнота. Даже Грауд куда-то пропал. Девушка в страхе повернулась, где же они?
Внезапно Цекай качнуло и темнота слегка развеялась. Девушка вяло осмотрелась по сторонам: вокруг мелькали темные стволы деревьев, а она сама покачивалась на Грауде, который о чем-то тихо разговаривал с Риной. Юрия, распластавшись на спине у кобылы, едва заметно шевелила пальцами безвольно свисавшей руки. Цекай протерла глаза и обхватила руками сумку.
Деревья были расположены так близко друг к другу, что тусклый лунный свет не мог пробиться через густую листву. Было настолько темно, что девушка с трудом могла рассмотреть даже пальцы на своей руке. Она всегда боялась темноты, но тот легкий страх, заставлявший ее осторожно входить в темную комнату, был ничто по сравнению с тем ужасом, который охватывал ее сейчас, стоило ей только взглянуть в окружавшую кромешную тьму. Если бы даже у нее и был фонарик, она не стала бы его включать, опасаясь, что свет выхватит из тьмы что-то страшное.
Слух, казалось, обострился: она чувствовала треск веток под копытами единорогов, угрюмо шагавших по старой земле. Тихий ветерок теребил листья. В возникающем при этом шорохе Цекай слышались другие звуки, которые заставляли ее нервно всматриваться в темноту и искать взглядом видения, вызванные ее фантазией. Девушке казалось, что кто-то крадется за ними, приминая траву и готовясь напасть. Ей чудилось, будто она уже слышит дыхание притаившегося врага. Она сильнее закуталась в куртку, но не потому, что было холодно, а потому, что ей очень хотелось отгородиться от этих сводивших с ума звуков.
Она уже успела потерять счет времени: секунды казались ей часами, а часы пролетали как мгновения. Она не могла сказать, сколько они прошли. Возможно, они оставили позади много километров, а может быть, едва преодолели один. Порой ее глаза смыкались, и Цекай практически соскальзывала на спину Грауду. Она погружалась в водоворот странных образов, сновидения звали ее с собой. Девушка засыпала, но Грауд оступался, и одеяло, бережно накинутое на нее дремотой, падало. Цекай лениво протирала глаза, оглядывалась по сторонам, а потом снова проваливалась в мир сновидений.
***
Ленгда ленивой походкой вышла из гостиницы через оставшийся дверной проем. Она знала, что гоблины, отправленные вслед за Цекай, не поймают ее, а потому просто ждала их возвращения, ожидая увидеть виноватые лица. Нет. Она не станет их ругать. Гоблины не самые умные существа на свете, от того и все их проблемы. Зачем она только взяла их с собой? Ленгда печально покачала головой.
Она тихо ступала по старой деревенской тропе, вдыхая ночной воздух. Ноги сами вели ее по Флауренторну. Флауренторн… Кто знал, что когда-нибудь ей придется побывать в такой глуши. По дороге, забавно переваливаясь, медленно шел толстенький когго. Ленгда улыбнулась, глядя на неуклюжее создание. Все жители деревни попрятались по своим домам, а это отважное животное спокойно шагает по улице. Ленгда свернула за угол и, вслушиваясь в хруст земли под своими сапогами и звон тяжелых железных браслетов на запястьях, поглядывала на черное небо.