— И что же это значит?!
— Странно, что Светотени от тебя нужно?! Ты ничего не делала, что могло вызвать ее недовольство? — абсолютно спокойно, если не считать тяжелого от бега дыхания, поинтересовался Грауд.
— Эй! Я на Силане всего несколько дней! — напомнила Цекай. — А до этого я про вашу Светотень и слышать не слышала!
Единорог только фыркнул в ответ, а потом тихо добавил:
— А Юрии с Риной можешь все рассказать, когда мы будем в Пентакарре, все равно сейчас уже ничего не изменить…
Цекай его слова показались слишком циничными, но потом она подумала, что сама поступает еще хуже, ничего не говоря. А ведь они имеют право знать! Девушка нерешительно посмотрела назад: Юрия громко сообщала Рине, что та скачет медленней всех, а лошадь бросала на свою всадницу недовольные взгляды.
Единороги бежали галопом довольно долго, поэтому очень устали и сбавили темп. Степь вокруг нисколько не изменилось. Гладкая земля, покрытая лишь маленькими низкорослыми кустиками, скукожившимися под налетами пронзительного ветра, растянулась на несколько километров.
Где-то вдали виднелся темный хвойный лес. На открытом пространстве Цекай было немного неуютно: скрыться абсолютно негде. Правда, сначала успокаивала мысль, что и гоблинов, если что, будет хорошо видно. Но когда солнце окончательно скрылось, об этом пришлось забыть: разглядеть в кромешной тьме хоть что-нибудь было невозможно, даже свет тусклых звезд не проходил сквозь густые облака.
Цекай щелкнула пальцами, но ровный белый свет смог осветить лишь пару метров земли перед ними. Но, в любом случае, так было гораздо лучше, и вскоре Юрия тоже последовала этому примеру. Сначала темнота вокруг сильно удивляла Цекай. Ей казалось странным, что на открытом пространстве может быть так темно. Только потом она поняла: вся суть в том, что вокруг нет фонарей и горящих витрин круглосуточных магазинов, как на Земле.
Юрия и Рина негромко разговаривали, иногда к ним присоединялся Грауд. Обычно все трое вели ожесточенные споры о том, сворачивать им в Серри или нет. Видимо, непрерывное, безостановочное путешествие сказывалось на всех: пофыркивание Грауда сменилось весьма агрессивными свистом, Юрия часто переходила на крик, и Цекай уже устала призывать ее к тишине, в который раз с испугом наблюдая за тем, как ее возглас эхом разносится по степи.
Цекай вела ожесточенный бой со своей совестью. То, что она чувствовала сейчас, было совсем не похоже на тот день в детском доме. Теперь все было гораздо серьезней и опасней. Ее мысли не могли удержаться на одном месте, и вопрос о том, как рассказать обо всем Рине и Юрии, постоянно перетекал в другой: что им нужно от меня?!! Ответа на него не было, и Цекай снова начинала уповать на Пентакарр, в котором все всё должны знать. Она печально посмотрела внутрь перчатки на маленького эльфа, который, уже успокоившись, грустно взглянул на Цекай. Мы не можем тебя выпустить: ты не уйдешь… не улетишь далеко со сломанными крыльями. Эльф, словно понимая это, смиренно озирался по сторонам своего нового дома большими розовыми глазами.
Ночь была невероятно долгой, и Цекай не сразу поняла, что происходит, когда небо стало белеть, а в спину засветили яркие лучи восходящего солнца. Степь вокруг ничуть не изменилась, и лес продолжал печально следить за путниками. Единороги, из-за темноты всю ночь передвигавшиеся достаточно медленным шагом, снова разогнались. Грауд бежал впереди, развивая поистине страшную скорость. Устав, он переходил на иноходь. Хотя этот аллюр и выглядел как просто непринужденный бег, единорог продолжал очень быстро нестись вперед.
Утро… Холодное солнце лениво ползло по небу. Тепла от него было мало, да и света тоже, поэтому Цекай куталась в свой новый плащ, мысленно благодаря за него Юрию. Та целый день сидела на Рине, читала свою книгу или, надев толстенные перчатки, что-то плела из своего трибиса. Цекай тоже была бы не прочь занять себя «Древнейшей историей», но она понимала, что тяжелый томик в руках обеспечит ей незамедлительное падение. В прошлый раз мне повезло!
Полдень…
Солнце было в зените, но его почти не было видно из-за пепельного цвета облаков. Они прятали за собой все небо, как прячет его грязное окно. Ничего не менялось вокруг. За день они ни разу не остановились и пусть медленно, но все равно двигались вперед. Ели тоже на ходу. Предусмотрительная Юрия как-то успела взять из города немного хлеба. Ветер уныло свистел над землей, гоняя по ней слабые травинки. Цекай каждый раз недовольно фыркала, когда волосы Грауда попадали ей на лицо.