– Я немного смущена твоей оценкой, – отвечала она, – но пусть будет так. Я тебе доверяю свои секреты, а ты всегда рад делиться со мной своими. Так что мы как бы квиты!
3
Аксинья очень близко к сердцу приняла неожиданную проблему Мефодия со зрением. Она старалась ему помочь. У неё были связи в самых верхах, так как и там находились читающие и широко образованные люди. Она устаивала консультации с самыми именитыми врачами. И даже сводила его с народными целителями. Все они внимательно и тщательно обследовали Мефодия, и… разводили руками. Как говорится, медицина здесь была бессильна – как официальная, так и народная.
Всё осложнялось ещё и тем, что страсть к чтению у Мефодия не ослабевала, а совсем наоборот – возрастала неимоверно. Аксинья как могла старалась его отвлечь от чтения – вела с ним долгие беседы, и не только о книгах, но и о жизни вообще. Она пересказала историю своей жизни, хотя многое из того Мефа уже знал из прочитанных и перечитанных книг. Его всегда привлекали детали и полнота картины. Так что он слушал Ксеню внимательно, и старался не пропустить ни одного её слова.
Мефодий жил один. Семейная жизнь у него как-то не сложилась. И не трудно догадаться почему. Жена выдержала Мефодия всего два года, а потом резко развелась, и уехала к своим родителям, прихватив с собой годовалую дочку Ксению и кота Федю. Как это не покажется странным, но больше всего Мефодий скучал по Фёдору. Сколько книг они перечитали вместе – и не пересчитать.
Жена не долго оставалась одна, а нашла себе рукастого и доброго мужичка, к тому же не пьющего и не запойного читателя. Они со временем и машину купили, и дачу построили, и всё у них было, как у людей. Дочка выросла в строгости, но нежно любила и отчима, и мать, а своего непутёвого отца знала только не невнятным рассказам матери.
Как-то, уже после своего совершеннолетия, Ксения решила навестить родного отца, посмотреть на него своими глазами. Было ей просто любопытно узнать, что за человек дал ей жизнь. Она хотела составить о нём своё личное представление. В то время у Мефодия ещё не было проблем со зрением. Он работал в одной конторе бухгалтером, неплохо выглядел для своих пятидесяти с хвостиком лет, хотя особо спортивным никогда не был. Немного сутулился, что было естественным следствием сидячей работы и запойного чтения.
4
Кскния приехала в этот город на несколько дней, и остановилась у своей школьной подруги. С Мефодием они договорились встретиться в кафе в конце рабочего дня.
Мефодий пришёл минут на пять раньше назначенного времени и заказал себе кофе. Он расположился за столиком так, чтобы видеть входную дверь, и внимательно разглядывал входящих. Ксению он узнал сразу, впрочем, как и она его. И в этом не было ничего удивительного, так как они заблаговременно обменялись фотографиями.
– Привет, Ксения, – Мефодий поднялся со своего места и пододвинул дочке стул, – что-нибудь заказать тебе?
– Ну, здравствуйте, папа Мефодий! – Ксения внимательно разглядывала вновь приобретённого отца.
– Можно и на ты, – отвечал он, немного смущаясь, – по-простому, по родственному.
– Да уж, мы с тобой те ещё родственнички, – с усмешкой отвечала Ксения, легко переходя на ты, – я тебя совсем другим представляла.
– Не знаю уж чего там тебе Клавдия про меня наговорила, да и говорила ли вообще что-нибудь, но я вот такой, какой есть, и если ты хочешь что-то про меня узнать, то спрашивай, не стесняйся. И каким же ты меня представляла?
– Думала, что ты какой-то бука, весь погружённый в себя, неразговорчивый и нелюдимый. Эдакий одинокий бирюк. Но пока я ничего такого в тебе не наблюдаю.
– Отчасти я такой, наверное, и есть. Но только не с тобой. Давай я тебе закажу что-нибудь. Ты хочешь перекусить, или только кофе, чай?
– Мы с подругой хорошо поели, так что мне просто чай какой-нибудь фруктовый.
Мефодий прогулялся к стойке и заказал чай для Ксении. Она в это время внимательно за ним наблюдала. Как двигался этот совершенно незнакомый ей мужчина, как он разговаривал, как немного сутулился и смущался. Ей всё было внове и интересно. И вместе с тем она понимала, или скорее чувствовала, что они уже никогда не станут близки. Может быть даже подружатся, но никаких родственных чувств она к нему не испытывала, и вряд ли они когда-нибудь у неё появятся. Ей стало невыразимо грустно. Захотелось подняться и уйти. Но она осталась.