Маленькая эгоистка Йалин? Нет, вовсе нет. Просто разумная, так вернее…
Разумная? Вот уж нет! Скоро я начала бояться, что, поселившись на Шпиле, я слишком явно связала себя с мужчинами-Наблюдателями, дав повод какой-нибудь кумушке в Веррино задаться вопросом: почему?
Сейчас я понимаю, что испытывала тогда большое смятение и тревогу по поводу того, что сделала я сама и на что решился Капси. Мне хотелось убежать, но я должна была остаться — и наоборот! К шести часам я стояла возле лестницы, борясь с желанием спуститься в город, чтобы чего-нибудь выпить и услышать веселую человеческую речь. Мнетгришлось резко себя одернуть и вернуться в свою комнату; потому что на самом деле я была так измучена, что могла кувырнуться на лестнице и покатиться по ней до самого города.
Так что я поползла обратно в свою каморку. И вдруг, совершенно неожиданно, возле моей кровати оказался Хассо — а я валялась на ней в одежде.
— Нет! — закричала я, заморгав.
Он рассмеялся и показал на серое небо за окном.
— Светает, Йалин.
— Что?
— Я подумал, что лучше зайти за тобой — на тот случай, если ты проспишь. Уверен, что такое ты бы не простила меня никогда.
Гелиограф замигал примерно через полчаса, теперь он находился прямо напротив Веррино. Мы были уверены, что его никто не видит. Он находился очень низко, а мы высоко; к тому же кому могла прийти в голову мысль искать сигнальный свет в том направлении?
На этот раз сообщение было длиннее.
«Пошел в глубь местности. Избегал контактов. Прятался возле города. Все женщины ходят в черном, подтверждаю. Город убогий, бедный, грязный. Бродят свиньи, цыплята, козы. На юге среди холмов шахты, в этом причина его расположения тут. Рабочие — мужчины и женщины. Подслушал разговор прохожих. Язык тот же, несколько странных слов, акцент сильный, но воспроизводимый. Подводный костюм отличный. Черное течение примерно пятнадцать пядей в глубину. Завтра в это же время. Конец».
Значит, до завтра делать нечего. Если только я не пожелаю засесть за рисунки и записи прошлых наблюдений и слухов, собранных от Аджелобо до Умдалы; очень мне это надо.
С тем же успехом я могла бы остаться в городе и просто подниматься наверх каждое утро перед рассветом!
Возможно. А возможно, это было бы не так легко в рассветном сумраке…
После завтрака из черного хлеба, жареной рыбы и маринованных огурцов, прошедшего в трапезной, я решила, что всё-таки проведу день в городе, и начала потихоньку сматываться.
Однако, видимо, не совсем потихоньку. На середине лестницы меня перехватил Хассо.
— Йалин, можно угостить тебя ланчем? Пожалуйста.
— До ланча, — уточнила я, — еще четыре или пять часов.
— Ничего, я могу и подождать, если ты не возражаешь.
— Тебя что, послали следить за мной?
— Нет, конечно. Что ты можешь нам сделать? Ты не можешь навредить нам, не навредив при этом себе.
— Из-за вас я потеряла брата, — сказала я. — Из-за вас его потеряли мои родители. Навсегда.
— Я думаю, Йалин, что вы потеряли его уже давно. Но не думай о нем как о погибшем. Когда-нибудь он станет настоящим героем, говорить о котором будут все.
— Героем чего?
— Знания того, почему все так, а не иначе.
— И как это изменить? Хассо не ответил.
— Ему будет так одиноко, — продолжала я. — Ни одного знакомого лица, чужие обычаи, всегда только прятаться и притворяться…
— Необязательно. В конце концов он мужчина. И кто говорит, что его не примут там как друга? Как только он выяснит положение вещей на том берегу. Что же касается одиночества, может быть, он всегда чувствовал себя чужаком… Но знаешь, там, где прошел один человек, пройдет и другой.
— Вот, значит, в чем дело. Переселение?
— Не говори глупости! Водолазные костюмы очень трудно достаются, к тому же они недешевы. Да перестань ты хмуриться1 Мы должны радоваться. Впервые в истории произошло что-то действительно новое. Теперь мы даже знаем глубину черного течения. Держу пари, этого не знает даже твоя гильдия.