— Потрясающе, правда?! Если вдуматься. История идет неуверенным шагом. Куда она повернет, зависит от сущих пустяков. Представь себе, если бы все сложилось иначе, то на следующей неделе короновали бы другого монарха. Нами могла бы править королева Елизавета, а не королева Уоллис.
— Мне не очень хочется размышлять о гипотетических перспективах.
— Почему? Гел и не запрещается думать, не так ли? Даже рекомендуется. Разве в Школе верности и красоты гели не изучают философию и логику?
Школу верности и красоты тоже завезли в Англию с континента. В нее принимали только молодых женщин из высшего общества, будущих невест офицеров СС. В Англии открыли всего три филиала — в Найтсбридже, в Челси и в Суссексе, — где девушки жили и изучали кулинарию, музыку, ткачество, живопись, классическую философию и искусство ведения изящного диалога. Все, что требуется для того, чтобы вылепить достойных подруг жизни для сливок немецкого офицерства.
К счастью, престарелая чета в конце концов начала суетливо собираться на выход, забывая то очки, то путеводитель, то попросить у портье разбудить их рано утром. Когда Роза и Оливер наконец остались одни, она самокритично покачала головой:
— Откровенно говоря, Оливер, если бы я училась в такой школе, то, наверное, научилась бы сдержанности, но мне, увы, не довелось.
Оливер оставался невозмутим. Он вытянул ноги, закинул руки за голову и задумчиво посмотрел на нее.
— Ты знаешь, что произошло с Гели? С первой, настоящей?
— Кто ж этого не знает: она трагически умерла в молодости. Учат в школе.
— Ангелика Раубаль. Племянница Вождя. Она покончила с собой. Выстрелила себе в сердце в квартире Вождя в сентябре тридцать первого года из его собственного вальтера. Ей было всего двадцать три. Она приехала в Мюнхен изучать медицину и поселилась у своего дядюшки, что, должно быть, в тот момент казалось вполне естественным, но на этом естественное заканчивается. Предполагалось, что он будет за ней присматривать, но фактически он следил за каждым ее шагом и дико ревновал. Не позволял ей встречаться с молодыми людьми, а если она говорила с посторонними мужчинами, приходил в ярость. В конце концов она придумала план бегства — уехать в Вену и учиться на оперную певицу, — но Вождь и слышать ничего не желал. Он хотел, чтобы она всегда была рядом. И эта девушка, предмет его страстной любви, между прочим, дочь его брата.
В баре было тепло, но у Розы пробежал мороз по коже. Она никогда не слышала эту скандальную историю. Для нее, как и для каждой женщины протектората, Гели олицетворяла апогей женственности. Мирская святая, чистая и безупречная, предмет поклонения и подражания. Историю ее короткой жизни рассказывали детям начиная с пяти лет: как она росла в Линце, родном городе Вождя, образцовый ребенок, затем верная ученица дядюшки. Фотографии ее круглого, немного пухлого личика с короткими непокорными темными волосами и широкой улыбкой смотрели из окон универсальных магазинов, висели в школьных классах и в церквях, заменив изображения Девы Марии. Портреты Гели часто соседствовали с портретом Вождя: идеалы мужчины и женщины.
Розе вспомнился момент, когда они с Хеленой, взявшись за руки, позировали фотографу под статуей Гели в день классификации, стараясь принять подобающий серьезный вид на фоне величественной бронзовой фигуры. Невозможно поверить, что эта же самая девушка застрелилась в двадцать три года из-за психологического кризиса, вызванного кровосмесительными наклонностями ее дядюшки. Это измена.
— После ее самоубийства у Вождя произошел срыв. Его сподвижники боялись, что он навсегда уйдет из политики. Он несколько месяцев находился в депрессии и гневе. Еще немного, и бросил бы карьеру. Говорят, племянница была единственной женщиной, которую он по-настоящему любил. — Оливер не отводил от Розы взгляда. — Печально, правда?
— Не знаю.
— В том смысле, что ты не знаешь, печальна ли смерть Гели Раубаль?
— В том смысле, что я не знаю: правду ты говоришь или нет.
— Правду, и мне неприятно об этом думать.
— Разум должен знать свои границы, — пробормотала Роза.
Этот девиз вдалбливали в школе. Не выходите за пределы своих берегов. Не размышляйте о том, чего не знаете. Если кто-то воображает, что понимает, как думают другие, это называется «ложное присвоение чужой культуры».