Этим вечером они блистали в банкетном зале отеля «Гросвенор Хаус» на приеме в честь делегации американских кинематографистов. Стены покрывали атласные полотнища кремового цвета, а на возвышении за оркестром красовался портрет короля и королевы: Эдуард, маленький и тщедушный в парадном мундире, словно ребенок в карнавальном костюме, и Уоллис, завернутая в тафту спичка в шлеме иссиня-черных волос.
На коронацию собрался весь цвет партии. Они прилетели с континента, выкупили все лучшие отели, и теперь их звучные, энергичные голоса звенели в банкетном зале, как кассовый аппарат, забитый союзными марками. Свет канделябров играл на гладко зачесанных волосах, холеной коже, бриллиантах и жемчугах, а также разнообразных серебряных знаках отличия на эсэсовских мундирах. Женщины, все без исключения, пришли в платьях от-кутюр. Две старшие дочери Геббельса демонстрировали яркие, с открытыми спинами вечерние платья от парижского модельера мадам Гре: одно с серебряными полосами, другое — пурпурно-черное. Местные дамы могли противопоставить им лишь то, что сумели достать по талонам, и… собственное богатое воображение.
Роза долго терзалась в сомнениях и наконец решила пойти в вечернем платье с открытыми плечами, доставшимся ей от Селии, и жемчужном ожерелье, подаренном Мартином в начале их знакомства, которое с тех пор часто надевала. Платье с узкой талией и пышной юбкой выгодно подчеркивало ее стройную фигуру, а бледный шелк — светлую кожу. Она завила волосы и убрала их за уши. Из зеркала на туалетном столике из-за старенького материнского флакона духов «Живанши» и круглой коробочки с пудрой «Макс Фактор» на нее бесстрастно глянуло ее собственное лицо. С глазами как у отца.
Бриджит Фэншо и Роза, стоя рядом, наблюдали за толпой со стороны. Чтобы выглядеть привлекательной, Бриджит, не такой хорошенькой от природы, как Хелена, приходилось прибегать к различным ухищрениям. Несмотря на практически всеобщий отказ от косметики, она продолжала использовать губную помаду и румяна, а ее вечернее темно-зеленое платье едва укладывалось в рамки приличия, распространявшиеся и на гели (ложбинка между грудей прикрыта, юбка ниже колен, никаких намеков на чувственность или фривольность). В этот вечер ее выщипанные, похожие на скобочки брови постоянно взлетали вверх от удивления, хотя уж ее-то, работавшую в отделе печати, крайне сложно было чем-то удивить.
— Не выносят друг друга. — Она скрестила руки и кивнула в сторону двух старших дочерей Геббельса, демонстративно игнорирующих свою вторую по счету мачеху. Мачеха, она же третья жена Геббельса, годилась бы сестрам в подружки, будучи практически их ровесницей, но отношения между ними были прохладными. Страсть между Сюзи Циглер и могущественным пожилым министром вспыхнула мгновенно. Они познакомились проверенным временем способом — на кастинге, и через несколько месяцев крашеная блондинка и высохший калека, публично объявив о взаимной любви, поженились.
Вливая в себя четвертый бокал шампанского, чтобы отвлечься от окружающей суеты, фрау Геббельс демонстрировала пышную, упакованную в кружева грудь и самый модный в Союзе стиль: беременность.
Забеременеть и произвести на свет ребенка ради Вождя — вот высшее предназначение женщины, и это давало Сюзи Циглер, повисшей на руке Геббельса, все основания гордиться собой. Тем не менее невозможно было не заметить, каким хищным взглядом ее муж ощупывает проплывавших мимо представительниц высшего британского общества в платьях с осиными талиями по последней моде от Диора. Им приходилось довольствоваться услугами швей-надомниц, нейлоном и картоном вместо тафты и атласа, но благодаря усилиям мастериц их платья, на первый взгляд, ничуть не отличались от парижских туалетов.
С мужчинами дело обстояло совершенно наоборот. Немцы никогда не упускали возможности надеть мундир, с военной четкостью соблюдая все регламенты до мелочей. В море черной саржи тут и там блестели подобающие случаю атрибуты: кинжалы, запонки и нашивки с мертвой головой. Американцы, напротив, вели себя расслабленно почти до неприличия. Некоторые голливудские гости даже не потрудились надеть смокинги и заявились в пиджачных парах при галстуках, с платками, торчащими из нагрудных карманов; один даже пришел в коричневых замшевых туфлях. Регалии им заменяли «Ро-лексы».