- Знаю: эта квартира бабы Нюры. Сама она в избе неподалеку живет. Сдает тебе? Откуда ты взялся, Николай? Что тебе у нас надо, в нашей дыре?
Вместо ответа он обнимает Лену быстро и грубо, с бешеным напором. Она отвечает ему с отчаянной, бесшабашной силой. Смотрит на него в зеркало. И снова ее обманывают глаза. Видит любимого – Сашу. Николай подхватывает ее на руки и несет на кровать.
- Настя! Настька!!! – полудетский голос зовет с улицы.
Открывается окно. Выглядывает «Лена». Только не такая, какой ее встретил Николай на кладбище, - скромная, тихая девочка. В руках книжка.
Под окном – подружка.
- В клуб пошли! Там вся туса. Нойза послушаешь!
Настя машет отрицательно головой.
- Что, так и будешь еще год сидеть, Сашка своего дожидаясь?
Кивнула.
- Ты развлекайся. Я спать хочу. И книжка интересная. «Мадам Бовари».
Подружка закатила глаза и ушла.
Окно захлопнулось.
Горы. Вертушки. Звук мощный. Ветер, трава. Ноги. Десант.
Любимая тактика боевиков – нападение на колонну техники.
Узкая дорога внутри каньонов. Другой нет. Идет наша колонна бронетранспортеров. В горах чувство, что вокруг глаза… Но никого не видно. Внезапно подрывается первая машина и последняя. Начинается мощный обстрел. Вырваться из колонны практически невозможно. Но одна из машин делает невозможное – выворачивает из колонны, устремляется прочь, по пути обстреливая огневые точки. В освободившееся пространство за ней устремляются остальные.
Николай и Саша умываются в лагере. Кого-то, раненного во время засады в горах, увозят на вертолете.
- Повезло нам, Сашка, что выжили.
Кивнул.
- Знаешь, я в тот момент о Настьке подумал. Потом о маме… Надо бы наоборот. Но знаешь, она не такая как все, моя девочка. Она тихоня. Как будто с луны свалилась, а не в нашем простецком поселке выросла. Ангел она.
- Ангелов нет…
- Есть. Она и есть. Знаешь, я вот уверен, что она по тусам не ходит, дома сидит, меня ждет. Колян… Если меня убьют, ты о ней позаботишься?
- Сдурел?
Утро. «Лена»/Настя продирает глаза. Она в постели с Николаем. Во рту тухло. Находит водку и прикладывается к горлышку. Делает порядочный глоток.
Оборона высоты. Сделали минные поля. Атака захлебнулась. Боевики подрываются. Обстрел из минометов.
Николай и Саша рядом. Пока боевики откатились, смогли поговорить.
- Нас отсюда не заберут. Их много слишком, - Саша опустил голову.
- Не дрейфь. Какая атака по счету?
- Третья.
- В Афгане наши выдержали двенадцать.
Саша усмехнулся.
- Героем не хочу быть. Погибли?
- Погибли все…
Николай проснулся. «Лена»/Настя рассматривает фото, выставленное на столе. Лицо у нее «перевернутое». Все еще испачканное тушью. Помада размазана. По виду – подзаборная шлюха. Прикладывается к бутылке снова и снова. Ряд пустых бутылок.
- Я смотрю, ты тут долго пьешь один…
- Достало все. Видеть никого не могу. Здесь все спокойные, наглые, понтовые, падлы. А на войне наших убивают.
- Не нужно говорить про всех… И сравнивать.
- А я вот все время сравниваю. С тех пор, как пришел. У вас тут так тихо. Аж уши закладывает.
- А там?
- Там?
- Ты убивал?
- Ну, еще чего спроси.
- Расскажи что-нибудь.
- Что рассказать? Я кроме войны уже ничего не помню. А про войну не хочу.
- Я же просто прошу развлечь меня.
Усмехнулся.
- С «учебки» отправили на аэродром... автоматы раздали - и в бой... Вот и все. Вся сказка.
- А потом что?
- Потом? Еле выбрались с другом из мясорубки в колонне нашей… Потом четыре атаки… Нас осталось семеро. И друг мой... снайпер его, сука...
- В живот? Насмерть?
- Да. А ты откуда знаешь?
- Представила... Как его звали?
- Сашка... На руках у меня...
Настя наливает себе водки, выпивает залпом. И вдруг начинает плакать.
- Ты чего? Перепила? Хватит.
Отбирает бутылку.
- Я пойду.
- Стой. Я хотел сказать. Понравилась ты мне. Очень. Не уходи. Мне надо кое-что тебе сказать… Я одну девушку ищу. Настей зовут. Тихая такая, скромная…
Оглядывает ее. И будто невысказанные слова: «Не такая, как ты».
- Мне надо идти.
- Ждет что ли кто? Муж? А? Парень есть?
- Есть...
- Тогда извини.
- Был...
Смотрит на фото на его столе.