- Наш человек.
На одном из пальцев вдруг стала заметна наколка креста.
Сеня долго бежал вдоль вагонов, наконец в одном из тамбуров остановился, прижался разгоряченным лбом к заплеванному, мутному стеклу… А за окном мчались деревья, травы, чьи-то домики вдалеке, лето…
Вокзал встретил его в той же позе. Двери распахнулись. Сеня выскочил из вагона. Огляделся. Игроков в карты нигде видно не было. В руках Сеня крепко сжимал пятьсот рублей и атлас. Он чувствовал себя Буратино, который ни за что не согласился бы расстаться со своей «Азбукой» и денежками…
Суета, спешка вокруг. Только Сеня почему-то не торопится… Его толкнула толстая дама с тележкой. Не извинившись, не заметив его, двинулась прорубать людской поток дальше…
Вдруг Сеня увидел «наперсточников». Он слышал о них по телевизору. В новостях. Что это обманщики и преступники. Но все-таки подошел. Уже собралась толпа любопытных - посмотреть на ловкость рук.
Кто-то из толпы постоянно оглядывался вокруг. Очевидно, это был один из сообщников, член группы, смотрящий…
- Минимальная ставка - пятьсот рублей, - изрек «игрок». Перед ним было три непрозрачных пластмассовых стакана и шарик под одним из них.
- Так… Смотрим… где шарик?
Его руки виртуозно перемещали стаканы. Люди, как кролики, завороженные удавом, азартно пытались это определить.
- Следите за руками, - наставлял всех «игрок».
Нашлись и желающие поиграть. Какая-то женщина.
Она выиграла.
Сеня раскрыл атлас.
- Вы с ними заодно! - сказала старушка рядом выигравшей даме.
Но это не помогло. Потому что Сеня бросил на «стол» свои пятьсот рублей.
- Ой, ты что, дитятко! - запричитала старушка. - Не смей! Куда твоя мама смотрит только!
- А у него нет мамы, верно? - обратился к Сене «игрок». Сеня побледнел. Он промолчал. На вид он был почти что уличным мальчишкой. Грязный после ручья, перепачканный сажей костра, уставший…
За руками он не следил.
- Следи за руками, дурачок! - говорил «игрок». Сеня его не слушал. Очень хотелось спать.
- Правый стакан, - сказал он, когда «игрок» остановился.
- Какой правый?
- В левой руке.
Сеня остановил его руки, уже готовые приподнять стакан. Он сделал это сам. Шарик был там.
Толпа оживленно загудела.
- Да этот бомжонок с ними! - поняла старушка.
«Игрок» выложил пятьсот рублей. Сеня взял их и еще свои деньги. И хотел уйти. «Игрок» схватил его за руку.
- Постой! Еще сыграй!
Сеня покачал головой. Игрок его не отпускал. И вдруг толпа начала стремительно таять. Давка, толкотня… Сеня выскользнул от «игрока», потому что тот и сам уносил ноги - нагрянула полиция…
Облава прошла стороной, Сеня видел краем глаза, когда покупал карточку метро. В руках его осталось почти девятьсот рублей.
Лифт не работал. Сеня поднялся на двенадцатый этаж, держа в руках ключ от квартиры. От своей квартиры, от родного дома. Перед дверью остановился. Нажать на звонок не хватило сил. Сил войти в дом тоже не было. Отчаявшись, промаявшись возле двери, Сеня повернул обратно…
Но неожиданно изменил и это решение. Бросился к двери, стал звонить, стучать, звать маму…
Тишина. С сильно бьющимся сердцем, с трудом попав ключом в замочную скважину, открыл.
В квартире все было, как обычно. Вещи лежали на своих местах.
Пульт от телевизора лежал на нижней полке журнального столика. Сеня потянулся вниз, нащупал его. Включил. Новости. Но их вела не его мама, а та самая женщина, что приезжала в лагерь.
Подмигивал телефонный аппарат. Сеня включил автоответчик.
Голос ведущей новостей: «Прости, Женька, сынка твоего бедового я не нашла. Но я его непременно найду и уши надеру… С ним будет порядок. Прости, родная…».
В это время та же самая ведущая с сияющим, как положено, лицом что-то рассказывала…
После «бипа» другой голос, мужской:
«Женя! Мы отправляемся с экспедицией... Если бы ты знала, как бы мне хотелось, чтобы именно ты…». Голос осекся. Связь оборвалась.
Больше ничего не было.
Ведущая стандартно и ласково улыбнулась, обещая рекламу на канале.
Телефон Сеня поставил на зарядку.
Вздохнув, поплелся в кухню. Сделал огромный бутерброд с колбасой, что нашел в холодильнике. Откусил. Сказал вслух:
- Вечно, мама, у тебя хлеб черствый!
Но ел с безумным аппетитом проголодавшегося ребенка. Зашумел чайник.
Вдруг перестал жевать.
На стене висел график, вычерченный прямо на календаре.
Сорвал его. Провел пальцем.
- Сегодня у нас, сегодня…
Остановился.
- Ура! Она же уехала! Съемки, съемки… - читает он. - Подольск! Вот, блин! Завтра уезжает в Ростов!… Надо успеть!