Он развернул паспорт, выхваченный у администраторши. Имя, написанное чернилами по бумаге, такое близкое, что Сеня тяжело и нервно дышал, перечитывая его:
«Александр Иванович Семушкин» - вдруг начало расползаться, чернильные завитки искажались, видоизменялись, принимали очертания непонятных кабалистических знаков… И, наконец, змееподобно извиваясь, исчезли, оставляя после себя чистый лист, который прямо в руках Сени стал прозрачным и утек водой…
Сеня брезгливо вытер руки об одежду.
И вдруг в наступившей темноте на здании через площадь ярко вспыхнула надпись: «Октябрь».
- «Октябрь»! - радостно понял Сеня. И бегом бросился на красный неоновый свет.
Оказалось, что это никакая не гостиница. Это дворец культуры.
Дети по одному, по двое шли к нему.
- Вы куда? - спросил он какого-то мальчика.
- На кружок, - ответил тот.
- Я с тобой, - нагло заявил Сеня.
Вместе они прошли мимо двух охранников и бабушки-гардеробщицы, выполняющей летом обязанности справочной и дополнительной охраны.
Сеня прицепился к этому мальчику, как банный лист.
- А где здесь можно переночевать? - спросил он его.
Тот рассмеялся ему в лицо.
- Это дворец культуры! Надпись читал?… Переночевать! На рояле в кинозале!
Мальчик хотел уйти. Был он не старше Сени, маленького ростика, со взъерошенными непокорными волосами.
- А ты на какой кружок ходишь? - спросил его Сеня, догоняя.
- На парикмахерский! - мальчик пригладил растрепанные волосы.
- Да… Тебе это… - Сеня остановил себя. Он вовсе не хотел обижать нового знакомца, с помощью которого проник сюда.
- А где тут кинозал? - вместо этого спросил он.
- Во-о-он! - мальчик указал рукой. - Только его недавно заново отделали, туда билеты дорогие!
Сеня присвистнул.
- Есть возможность проникнуть туда… - продолжал мальчик. - Но тогда полфильма не увидишь. Контролеры долго дежурят. Уходят только в середине кино… - признался он. – А сегодня «Родина» идет. Русский фильм.
- Спасибо, дружище… - поблагодарил его Сеня.
- А еще здесь церковь была когда-то, - почему-то сказал мальчик.
- Где?
- Да здесь! На этом месте! - мальчик притопнул ногой. - Мне на кружок пора!
И убежал.
Сеня направился к кинозалу. Шел сеанс. Контролеры - двое девушек лет двадцати-двадцати двух - лузгали семечки и о чем-то болтали.
Сеня вздохнул.
Вход в кинозал был на втором этаже. Широкий марш делал два пролета до него. Сеня медленно поднимался, смотря в зазоры между ступенями. Делать такие лестницы было модно в 70-ые годы прошлого века. Внизу касса. И вдруг сверху вниз он увидел человека в шляпе. И похолодел. Но незнакомец начал подниматься, и Сеня понял, что это вовсе не Алехандро, а просто какой-то незнакомый мужчина. Шляпу он снял. Она прикрывала внушительную лысину. Он посмотрел вверх, проверяя, что его лысину никто не видит, и встретился с Сеней взглядом.
Сеня поднялся еще выше, на третий этаж. Сел на подоконник. С этого наблюдательного поста он видел контролеров и вход в кинозал. Выглянул в окно. И вдруг в окне дома напротив задернулась шторка. Сене показалось, что за стеклом - фигура в шляпе. Он спрыгнул на пол. Сел и прислонился к стене под подоконником. Так его точно никто не увидит. Из зала выходили и возвращались люди - кто в туалет, кто - в буфет за водой. По возвращении они показывали надорванные билеты контролерам. Те нехотя смотрели, кивали.
Наконец, они, видимо, решили, что достаточно им здесь торчать. Семечки кончились. Ушли. Сеня переждал еще минутку, а потом независимым шагом направился в зал. Непосредственно перед входом была небольшая комнатка, вся увешанная рекламными афишами разных фильмов. Сеня юркнул за темный полог. Первое время постоял, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Потолок кинозала был сделан в виде звездного неба: множество очень мелких ярко-синих лампочек наполняло его.
Сеня упал в огромное, удобнейшее кресло. Оно ему было сильно велико. Для полного кайфа он снял кроссовки и влез в кресло с ногами, как дома. До его слуха донесся шум океана из фильма «Родина». Какие-то люди медитировали в позе лотоса на берегу. Потом были перестрелки, на экране что-то мелькало, - отражалось на его уже спящем лице…
…Он смотрел в экран кинотеатра. Кино было странное: его мама вела репортаж прямо из их кухни. В одной руке она держала микрофон, в другой - помешивала что-то в кастрюльке. И деловым «новостным» тоном сообщала следующее: