Уна вскочила. Вид у нее был виноватый. Стол был пуст. И компания Сени исчезла…
Уна, зарычав, коротко пролаяла.
Уберите собаку!! – послышалось из-за стойки.
Сейчас, сейчас… Мы уходим… Куда? Куда мы, Уна?
Та, торопясь, вела ее к выходу.
Улица. День.
Куда? Куда мы?
Ответить овчарка не могла, но принюхиваясь, вела уверенно.
Нам домой, Уна! Домой!
Не слушалась поводырь… Переулок, сквер, снова переулок…
Вот наш дом, Уна!
Дом остался позади, а Настя привыкла доверять своему поводырю.
… Они очутились на пустыре, отгороженном тыльной стороной гаражей. Позади остался дом Насти.
А на пустыре стоял «джип» и вокруг развернулось странное сражение. С одной стороны – хорошо одетые мужчины в масках, а с другой – компания Сени. Оружие мужики не применяли, они только пытались изловить младшего – Федьку, а со стороны ребят в ход шли камни, палки, любой подручный материал… Сражались молча и остервенело.
Луч солнца, отразившись в стекле «джипа», упал на лицо Насти. А следом угодил прямо в лоб пущенный кем-то камень. Она невольно схватилась за лоб.
И вдруг…
… «Увидела» сражающихся… Луч сверлил ей голову, жег зрачок. Нет, она не увидела людей – только пятна, концентрические круги, которые обрисовывали фигуру каждого. Круги и пятна были разных цветов: одинаково черные фигуры взрослых и всеми цветами радуги фигурки ребят. Самый ярко-багровый – Сеня. Это он командовал своим войском.
«Ма-ма!!» - вопил схваченный человеком в маске Федька.
Видение было недолгим, короткими вспышками. Лоб болел невыносимо. Но она успела понять происходящее…
Ма-а-ма!!
На помощь малышу бросился Сеня. Его ударили по ногам. Застонав, упал…
Настя не колебалась. Спустив Уну, скомандовала:
Фас!!
Уна выбрала нужную жертву. Через мгновенье, отпустив Федьку, завопил мужик с напрочь изорванной штаниной.
Уйди! Уйди, дьявол! Помогите!
Он попытался забраться в «джип», но овчарка преследовала его и там. Истошно завопил нажатый в схватке сигнал. Из-за гаражей стали появляться люди.
Уходим! – прохрипел кто-то, видимо, главный. – Быстро!… Неровен час – менты нагрянут.
И верно, где-то, пока еще вдалеке, послышалась сирена полицейского патруля.
Уна, ко мне! – кричала Настя.
Овчарка была уже возле нее, а набитый битком «джип» рванул с места.
Исчезли разом и малолетки. Последним, хромая, уходил Сеня. Неловко ступив, охнув, снова упал. Встать не мог – не давала нога.
Ну! – повернул искаженное болью лицо к Насте. – Что стоишь? Помоги!
Зарычала Уна.
Да закрой ей пасть!
Фу! – строго приказала Настя и пошла на голос. На вспыхнувшее яркое пятно на земле. Протянула руку. Сеня ухватился, встал, но, ступив, снова застонал.
Не могу, - процедил сквозь зубы. – Идти не могу…
Обопрись на меня! Не бойся – я сильная… И живу здесь рядом. - Уна! Домой!
Сеня, забыв о боли, смотрел на собаку-поводыря, а потом взглянул прямо в лицо Насти, ее «инопланетянские» глаза. Промелькнуло изумление, даже страх, но он подавил его. Сделал шаг, морщась от боли, другой… Выхода не было.
Хотя ему всего тринадцать, он уже вытянулся, как стебелек. Черты приобрели почти взрослую остроту и суховатость: прямой нос, некрупные серые глаза в коротких ресницах смотрят прямо, линия губ четко очерчена.
Шли Настя с Сеней. И Уна вела их.
Квартира Насти.
Комната, как комната. Ничто не напоминает о слепой обитательнице. Разве что большой глобус, весь утыканный булавками разной величины, да книги по системе Брайля.
Но главное здесь: рисунки. Их много. Одни на стенах, другие на столе.
Их не спутаешь с другими. Они ирреальны. Но, против воли, притягательны. Не по-земному завораживающи.
Как тебя зовут? – спросила Настя.
Леший, - буркнул Сеня.
Как?
Кликуха такая. Ясно?
Почему такая?
По лесам немало погулял.
Мама тебя тоже так зовет?
Для тебя – Сеней буду. – Кивнул на Уну. – Для нее – тоже. Вон как скалится…
Он осторожно наступил на здоровую ногу.
У тебя палка имеется?
Какая?! Сейчас вызовем врача!
Никаких врачей! Сейчас уйду… А я видел тебя сегодня…
В кафе-мороженом?
Он смешался.
Нет… У букинистического магазина… И ее тоже, - он кивнул на Уну.