Я хотела книгу.
Какую?
Ты не знаешь – древнюю… «Кама-сутру». Но она очень дорогая… Ты лежи спокойно, сейчас будет врач.
- Не смей! Слышишь?!
Но Настя уже набирала номер. Он был бессилен помешать ей. К тому же овчарка зорко наблюдала за гостем.
Неожиданно раздался звонок в дверь.
Кто это? – вскинулся Сеня.
Не знаю. У мамы – ключ.
Не открывай!
Но было уже поздно. Настя вышла в сопровождении Уны.
В дверях стоял человек в белом халате с чемоданчиком.
Где больной?
Глухо проворчала Уна. Врач попятился.
Сидеть! – приказала Настя.
И оба послушно сели. Врач на краешек стоявшего в передней стула.
Кто… кто больной?
Но я не успела дозвониться…
Мы получили сигнал… - Врач оправился. – Так, где больной?
Снимай штаны, - приказал врач съежившемуся Сене.
Не буду!
Будешь! – усмехнулся врач. – Все равно кроме собаки никто не увидит. Давай!
Сдернул джинсы. Сжав зубы, стерпел Сеня. Врач ощупал ногу… И вдруг с неожиданной силой рванул лодыжку. Не сдержал крика Сеня. Залаяла овчарка. В дверях появилась Настя.
Что с ним?
Убери собаку! Слышишь?!… Обыкновенный вывих.
Уна, ко мне!… Я кому сказала!
Овчарка неохотно повиновалась.
А ты вставай, кавалер, - сказал врач.
Сеня с опаской ступил. Нога и вправду не болела. Он даже осторожно подпрыгнул.
Спасибо! – потянулся за джинсами.
Благодарить потом будешь. А штаны оставь. Ложись задницей вверх.
Зачем?
Для профилактики, - он достал из чемоданчика шприц, ампулу.
Я не дамся! Не хочу…
Слышишь? – обратился врач к Насте. – Кавалер-то твой укола боится.
Ничего я не боюсь!
Хочет охрометь на всю жизнь.
Может, правда, Сеня, - робко попросила Настя.
Давайте… - Сеня повернулся к стене. – Только скорей.
Скорей слепых котят рожают, - врач раскрыл чемоданчик. – Да никто на тебя не смотрит.
Вдруг грозно зарычала Уна.
Черт! – вспылил врач. - Я же просил убрать это чудовище!
Это Уна… - попробовала объяснить Настя.
Но рычала овчарка совсем не на врача. Она преградила путь новому персонажу.
В комнату входила девочка – почти девушка. Ей лет четырнадцать. Бледное, словно искаженное какой-то неведомой мукой, лицо. В руке мотоциклетный шлем.
Ты?… Откуда? – изумился врач.
От верблюда. Дверь была открыта. С таким-то сторожем… А машина ваша у подъезда.
- Кто ты? – прислушиваясь к голосу, спросила Настя. – Кто ты, девочка?
Кому девочка, кому… Хорошая знакомая вашего лекаря! – ее губы были без улыбки. – Выследила… Дай мне хоть одну!
Ничего не получишь, - врач готовился набрать в шприц жидкость из ампулы.
Раньше ты был сговорчивей… Дай!
То было раньше… Ты знаешь, что такое… как это… отработанный пар? Нет? Убирайся!
Поднял ампулу и шприц ближе к свету, бьющему из окна.
Вербуешь? – непонятно произнесла девица.
И в этот момент луч света сверкнул на стекле ампулы, отразился…
Бритвенным острием полоснул глаза Насти... И она «увидела» врача, его руки, горящие глаза Уны и сжавшегося в комок Лешего-Сеню. Видение продолжалось всего одно мгновение. Волнение захлестнуло ее. Потому что она узнала врача. Он был одним из тех черных пятен, что вели «бой» на пустыре.
Нет! – вырвалось у нее.
И в следующую секунду Уна, с силой махнув пушистым хвостом, выбила ампулу.
Бесцветная жидкость осталась на руках, забрызгала белоснежный халат.
Дьявол! – вскричал врач. – Где вымыть руки?… не надо – я спиртом… - он срывал халат.
Жадность фраера сгубила! – губы девицы впервые тронуло подобие улыбки.
Но он уже отступал, преследуемый Уной, к выходу, следом непрошенная гостья.
Входная дверь захлопнулась.
Сеня, как был, кинулся в лоджию.
От дома отъезжала машина с красным крестом. Странная девочка-девушка осталась на тротуаре. Рядом мотоцикл.
Одним скачком Сеня вернулся обратно.
Навела?! – выдохнул, натягивая джинсы. – Заманила, да?!
Он кинулся к выходу. Настя с трудом удерживала овчарку.
Забудь… забудь, как меня зовут! Слепая… моль!
И чуть не упал снова, вывалившись во внезапно распахнувшуюся дверь.
На пороге стояла худенькая женщина. Небольшого роста, она могла бы сойти за старшую сестру Насти.