В «предбанник» вошли знакомые нам врач и девочка-девушка с бледным измученным лицом.
Все, все! – говорил врач. – Все, что положено – ты получила.
«Тишина!» - послышалось из соседней комнаты. – Снимаем крупный план. Мотор!»
Другой голос: «Забавы на лужайке. Дубль три!».
Последний раз, - шепотом проговорила девушка. – Умоляю…
«Последний, предпоследний»… - передразнил врач. – Экая ты непонятливая.
«Стоп! – голос режиссера. – Готовьте следующий «кадр». Зашумело, заговорило за стеной, и вошел режиссер. Тот самый – Владимир. Не здороваясь, врачу:
Что поздно?
Прием. Служить надо… Ну, как?
А! С таким-то материалом. Упустили мальчонку. Собачку испугались!
Возьмите меня! – с надеждой рванулась девушка. – Я заменю!
Собачку? – усмехнулся режиссер.
Между тем врач прятал чемоданчик в стенной сейф за ширмой. Он был скрыт зеркалом. Повернул цифровой замок… Тихий щелчок… щелчок…щелчок…щелчок…
Я все!…Все… Все сделаю, - умоляла девица.
Ты слыхала когда-нибудь, что такое отработанный пар?
Слыхала… - сникла просительница.
Вот и хорошо. А я до Института Культуры профучилище окончил. Так что обучен…
Владимир Самойлович! – послышалось из павильона. – У нас все готово!
Иду!
Скрылся в проходе.
Из-за ширмы вышел врач. Девица смотрела в его пустые руки.
Где?!
Ничего не получишь. Ты слышала?
Но ты обещал! Обещал!
В глазах девушки была ненависть.
Ты становишься опасной.
Будь проклят!
Здесь не работают святые. Я предупрежу охрану, чтобы тебя сюда больше не пускали. Никогда.
Парк. Колесо обозрения. День.
Продающий билеты страж остановил Настю и Уну.
С животными запрещено!
С животными? – деланно удивилась Настя.- Уна, заплати, будь добра.
Уна сунула морду к небольшой, висевшей на груди сумочке. Щелкнув замком, вытащила пластиковую карту. Поднявшись на задние лапы, протянула.
Ошеломленный страж оторвал билеты.
Цирковая…- произнес вслед. – Следующий!
Следующим был Сеня. Как можно неприметней шмыгнул в ближайший «вагончик».
Вертелось огромное колесо. Подымалось все выше…выше… Над крышами, мостами. Над городом…
В одном из «вагончиков» рядом Уна и Настя.
Так летают… - восторженно выдохнула девочка. –Да, Уна? Летают!
Колесо плавно опустилось. Стоп. Земля.
Выходили пассажиры. Настя замешкалась. Ее удерживала Уна. Тянула назад к скамейке.
Что? Что, Уночка? Мы забыли?
Овчарка подтолкнула к ее руке толстую книгу.
Что это?
Уна объяснить не могла. Торопил сторож колеса. Настя бегло ощупала пальцами переплет. Заглавие по азбуке слепых – «Кама-сутра».
Площадь райцентра. День.
Видавший виды автобус у клуба. Из него вытаскивают вешалки с костюмами, реквизит.
На стене рядом с рекламой «Властелина колец» приклеивают новую афишу:
«Только сегодня! Единственный спектакль! Участвуют актеры ведущих московских театров!
Премьера: Н. Коляда «Царица ночи».
Зал клуба. Вечер.
На сцене двое: актер средних лет и Марина – она все еще травести: играет мальчишек.
АКТЕР. Проходи, проходи, пацан! Располагайся, садись.
МАРИНА. Я уже сел. На кактус.
АКТЕР. Да у меня везде кактусы. Ничего, сиди, не страшно.
МАРИНА. Поздно. Я его раздавил.
АКТЕР. Нет, не может быть. Он отойдет, это особый сорт, как яйцо. Называется «Стул для тещи».
МАРИНА. Стул для тещи?
АКТЕР. Да, да, парень, стул для тещи. (Смеется).
МАРИНА. Стул для тещи, да? (Хохочет).
АКТЕР. Стул для тещи, да, пацан, да, да… (Смеется).
МАРИНА. Для тещи? Стул? (Смеются оба).
Квартира Насти. Вечер.
В свете голубой лампы «Кама-сутра». Переворачивались листы. Чуткие пальцы ощупывали выпуклые иллюстрации: не вполне, а может быть, совсем не понимая их смысл.
Но, повинуясь внезапному порыву, она рисовала. Рисовала быстрыми штрихами, «смотря» только в книгу, а не на сам рисунок. Рисовала то, что она «видела» в голубом кольце света.