Ее изображение было нереальным, сюрреалистичным и настолько нечеловеческим, что дух захватывало. На рисунках были люди и не люди одновременно. Одно было несомненно – их захватила страсть. Не люди любили на ее рисунках – боги. Фантазия незрячей девочки творила странную, необыкновенно целомудренную поэму любви… Летели на пол готовые рисунки… Не заметила, как перегорела лампа… Рисовала…
Наконец откинулась на спинку стула. Она устала, словно выплеснула миру всю свою силу, отдала всю себя…
Из «призрачной смерти» ее вывела Уна. Лизала лицо. И звонил звонок в дверь.
Пришла Анастасия, бывшая медсестра.
Что это вы в темноте сидите?
Квартира Сени.
Сеня с тетей. Рисунки.
Что? – спрашивал Сеня. – Это… Настя?
Она… По всему, по всему полу разбросала. Я собрала.
А зачем нам принесла?
Настя просила тебе отдать.
Мне?!
Тебе, тебе… Сказала – в подарок. Картинки-то странные. Подарочек!
Сеня всматривался в рисунки.
Тебе картины когда-нибудь дарили?
Какие картины… Только и думаешь всю жизнь – до получки дожить. А эти тебе зачем?
Затем… - он вдруг чмокнул тетю в щеку.
Заболел? – не на шутку обеспокоилась. – Дай-ка лоб… Температура?
- Температура повышенная! Пульс 250! - он колесом прошелся по комнате.
Точно заболел… Это все твое чудище! – ткнула в компьютер.- День и ночь…
Я его сам добыл, - ощерился Сеня.
Только знать бы, как… Доиграешься…
Но Сеня уже не слушал. Он бережно перебирал рисунки.
Супер! Супер! Супер!… - шептал он. Таким картинкам цены не будет!…
Кафе-мороженое. День
Свистели, кричали, приплясывали.
Леший, не жмотничай, дай кусочек! Обожрешься один! Да он Бабе-Яге несет!… Зря жмотишься! Слепая моль все равно сожрет! Она лю-юбит!…
Сеня шел молча, даже не размениваясь на шелобаны. Только Федька получил свое за «слепую моль».
Так и проследовал – в руке перевязанный ленточкой торт-мороженое. Свистели вслед.
Подъезд Насти. День.
Долго стоял у двери. Мороженое уже начало капать на пол. Решившись, нажал кнопку звонка.
Но первой в дверях появилась Уна. Ей в пасть и сунул подарок. А сам стремглав вниз по лестнице!
Кто там, Уночка? – спросила Настя. Чутко повела носом. – Что-то пахнет банановым ароматом…
Квартира Сени. Вечер.
Он сидел за компьютером.
Опять? – вздохнула тетя. – Раньше дети были как дети: в футбол играли, стекла били…
Тетя Настюшка!
Господи, что с тобой? Назвал-то как!!!
Тетя, какой сейчас глазной врач самый дорогой?
Не знаю… Когда я еще в больнице работала, был у нас Абрам Соломонович, старичок…
А! Мне нужен самый дорогой! Понимаешь?
Да где ж ты на такого деньги сыщешь?
Сыщу!…
… И вновь всемирная паутина. Сменяют друг друга адреса, имена, послания, сайты…
Не отрывается Сеня от компьютера…
Кабинет офтальмолога. День.
Профессор, Настя, Сеня.
Профессор окончил осмотр.
Ну что? – голос Насти дрогнул. – Безнадежно?
Безнадежного в наши дни ничего нет. Почти… Но операция безумно сложная и … дорогая… Бывает восстановление зрения после очень сильного стресса. Но это, пожалуй, из области чудес.
Сколько? – спросил Сеня.
Тысяч двадцать.
Ой! – вскрикнула Настя.
Рублей? – Сеня не дрогнул.
Увы, долларов.
- Безнадежного в наши дни ничего нет, - усмехнулся Сеня.
… Менялись компьютеры… Менялись сайты…
Но постепенно их вытесняли другие – рисунки Насти…
Улица. День. Джип.
Врач и режиссер.
ВРАЧ. Что, вчера на разборе полетов был?
РЕЖИССЕР. Продлил смену. Никак не шло с новенькой. А что – поминали?
ВРАЧ. Незлым, тихим словом. Меня, впрочем, тоже.
РЕЖИССЕР. Мое дело давать метраж.
ВРАЧ. А я вообще с краю. Доктор.
РЕЖИССЕР. Детский. Ближе к народу.
ВРАЧ. Все по боку. Ты новый сайт «Фантазии Моли» видел?
РЕЖИССЕР. Там есть, конечно, загадка. Как в рисунках Леонардо.