ВРАЧ. (не дослушав за шумом движения) Леона? Кого? Ты знаешь автора?
РЕЖИССЕР. Леонардо да Винчи. Слыхал о таком? Говорят, что он был инопланетянином.
ВРАЧ хмыкнул.
Притормозил перед светофором. Крутил головой, что-то высматривая.
РЕЖИССЕР. Не ерзай. За дорогой следи.
ВРАЧ. Дом справа видишь? С лоджиями?
РЕЖИССЕР. Ну?
ВРАЧ. В нем живет слепая девчонка, у которой мальчишка укрывался.
РЕЖИССЕР. Ну и пусть живет.
ВРАЧ. Это не все. Церквушку налево примечаешь? Возле нее женщина поклоны бьет.
РЕЖИССЕР. Так что?
ВРАЧ. Эта женщина – та медсестра, что девчонку эту в роддоме ослепила. Я ее тогда выгнал. А сейчас узнал.
РЕЖИССЕР. Замаливает грехи.
ВРАЧ. Не много ли совпадений на одном перекрестке? А?
Зажегся зеленый. Джип тронулся.
РЕЖИССЕР. Слушай, среди твоих пациентов нет чокнутого?
ВРАЧ. Я педиатр, а не психиатр.
РЕЖИССЕР. То, что надо. Подбери тинейджера, свихнувшегося на интернете. Пусть поработает хакером.
ВРАЧ. Можно найти профессионала.
РЕЖИССЕР. Меньше огласки. И расходов. Пусть вычислит этого инопланетянина.
Квартира Сени. Вечер.
Голубое свечение экрана, перед которым сидит Настя, падает на ее лицо. Рядом работает Сеня. Между ними примостилась на полу Уна.
На экране меняются рисунки Насти. Своим особым зрением она «разглядывала» их. Для нас она видела только отраженный от экрана свет. Голубое пламя то робко трепетало, то вспыхивало. Но для нее этот свет был наполнен своим смыслом и страстью. Вдруг свет исчезал. Возникал провал, темное пятно…
Стоп! – говорила Настя. – Вот это – выкини.
Опять? Почему?
От него не исходит энергия.
Это супер! Ты не видишь! – дети безжалостны. – Это супер!
Но Настя оставалась непреклонной.
Я чувствую… Я узнала: «Камо» - древнеиндийский Бог любви. «Кама-сутра» его книга… Убери. Или не получишь больше ни одного рисунка! Супер-пупер!
Сеня сдавался.
Они работали бок о бок. Время от времени рука то одного, то другого погружалась в шерсть овчарки. Почему-то это происходило одновременно. Точнее Настя безошибочно угадывала движение Сени. Пальцы, перебирая шерсть, постепенно сближались. Все ближе… ближе… И замирали, так и не соприкоснувшись…
Стоп! – вдруг сказала Настя.
Вау! Тоже выкинуть?
Нет… Это самое горячее… Лицо девушки…
Сеня облегченно вздохнул.
Запомни, Уна!
Экран полыхал голубым пламенем.
«Студия». Вечер.
Здесь тоже голубоватый свет компьютера. Он падает в полумраке на неубранную кровать посреди студии – непременный реквизит. Черные глаза камер на штативах тоже ловят голубой свет экрана. В студии двое. В кресле режиссер. У компьютера совсем молодой человек. Ему лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Хакер.
Он вихрем врывается через экран в сеть, несется по проводам… сворачивает… Мелькают имена эмейлов, обрывки фраз, чьи-то лица…
Квартира Сени.
Голубое пламя экрана.
Знаешь… - тихо произнес Сеня, - А она ведь на тебя похожа… Эта девушка…
Опустила голову Настя.
…Все ближе, ближе пальцы в густой шерсти…
Неожиданно громко, кляцнув зубами, зевнула Уна, потянулась.
И рухнуло робкое очарование.
Сеня вдруг включил музыку. Грянул хаус. Но для Насти – танец.
Рука Сени. Она звала его. Он едва успел отодвинуть стулья.
Этот танец не требовал пространства. Два партнера, друг против друга, в отчаянном ритме. Сквозь музыку прорвался хриплый голос. Говорил о чем-то. Наверное, о любви…
Сверху уже стучали в потолок.
Ночью спать надо! – проорал Сеня и прибавил звук.
Но Настя остановилась.
Выключи… Может, там кто-то болен.
Сеня неохотно выключил проигрыватель. Но тут его осенила новая идея.
Сядь… Чуть погоди!
Он усадил ее рядом с собой перед компьютером.
И что будет?
Великая тайна.
Тайна? У тебя есть тайны?