Фома строил пандус на лестнице подъезда.
Друзья Фомы смеялись. Он тоже ухмылялся, но больше из стадного чувства, чем искренне. Боясь выглядеть не как все в своей компании.
- Значит, он всем бабам мозги пудрит, типа встретимся обязательно или впишемся… - сказал первый парень. – И всегда на ее территории.
- Ага, - поддакнул Фома.
- А потом? – спросил второй.
- А потом смывается, - сказал третий. – Только его и видели! У него страниц семь в конте только. С фейковыми фотками здоровых парней. Он берет чью-то незнакомую страницу, все фотки скачивает и выставляет, как свои.
- У него и старая страница есть. Только фотки без коляски, - вставил Фома.
- Так у него бабы нет! Значит, надо ему бабу подогнать! – отозвался первый. – Такую же!
Все заржали.
- Послушай, сын. Отвези сегодня Никиту в парк гулять, - попросила мама.
- А ты куда? – спросил Фома.
- В церковь.
- Ладно, - вздохнул он. – Так и быть.
Мама сидела на лавочке во дворе церкви. Рядом – батюшка. Мама молчала. Батюшка тоже. Мимо шли прихожане. И вдруг ее прорвало.
- У меня два сына. И с обоими – беда. Муж пил, развелись давно. Сама детей поднимала. На трех работах работала. А сейчас совсем…
Она расплакалась. Ее голос растворялся в шарканье ног, отдаленных звуках улицы… Вокруг сменялись люди. Много-много раз. А батюшка все слушал и слушал одинокую женщину. Она говорила, говорила и не могла остановиться. Должно быть, прошло много времени.
- Одно счастье – работа, - закончила она.
- Мерило всего – любовь… А сын ваш может сюда добраться?
- Не захочет он.
- Тогда я к вам. В особых случаях, когда человек болен, например, мы можем исповедовать и причащать на дому.
- Он не общается ни с кем. Не будет он исповедоваться… Только в инете часами…
- Знаете… Я ему напишу.
Фома хотел открыть дверь брата. Передумал. Заглянул в щелочку. Кит сидел перед компьютером и занимался онанизмом. Фома постучал.
Летний день. Все свежее и зеленое. Фома везет коляску брата. Никита почти счастлив.
- Слушай, мы с тобой ни разу в жизни по-человечески не поговорили, - сказал Никита.
- Угу, - промычал брат.
- Ты бы хоть рассказал, что нашел в этом рэпе отечественном. Не понимаю… Тексты от балды… Но интересно, что нашел в нем?
- Угу.
- У тебя большая компания?
- Угу.
- А девочка у тебя есть?
- Телка-то? Полно. Они сами предлагаются.
Фома подвез коляску к дереву.
- Видишь дерево, Кит? – спросил.
- И что? Дерево, как дерево, - ответил брат.
- Ты меня на него лезть заставлял. Помнишь?
- Ах, ты, гад! Специально сюда привез, да?
- Нет, Кит. Случайно вышло.
- Нарочно! Паскуда! Ну, признайся, признайся, что нарочно!!!
Вместо ответа Фома резким движением скинул брата с коляски.
Он упал на землю лицом вниз.
- А теперь вставай, - сказал Фома.
- Ты что, охренел?
- Вставай. Врач сказал, что ты можешь. Я тебе же во благо. Вставай давай.
Кит попытался добраться до коляски. Не вышло. Скрипя зубы, попросил:
- Помоги мне, Фома!
Тот в ответ молчал.
- Ну, пожалуйста. Я прошу.
Молчание.
- Помоги.
Он попытался встать. Ничего не получилось. Тогда он крикнул. Ему было стыдно. «Помогите!!!» Его крик услышала мама, как раз возвращавшаяся домой. Она подбежала, помогла сыну. Усадила его.
- Что ж ты смотришь, бессовестный?! – выругала она Фому. – Вы же братья! Где любовь-то ваша?! У вас на свете кроме меня и друг друга нет никого!
- Я тебя никогда, никогда больше ни о чем не попрошу! – сказал Кит, увозимый на коляске мамой.
Фома зашагал в другую сторону.
Фома разобрал верхний ярус Кровати. Порубил доски на дрова. Долго сидел у костра во дворе, затягиваясь сигаретой.
Летели дни. Кит часы проводил в интернете. Уходил только тогда, когда начинало ломить спину от долгого сидения.
Иногда он смотрит в окно. Там во дворе играет девочка. Лет четырех. Он любуется ею. Улыбается. Глядя, как она балуется с родителями.
Врач написал на экране компьютера: «Никита, тебе нужно пересмотреть свое отношение к жизни. Честное слово, ну, что мне с тобой делать?».
Камера отъехала от экрана. Кит, прочтя это послание, презрительно скривился и удалил письмо в корзину почты.
Кит, не покидая места у компьютера, набросал в карандаше портрет детского личика.
Девочка резвится во дворе.
Батюшка написал: «Никита, тебя все любят. И, главное – тебя любит Бог. Иначе не послал бы испытания. Испытывает только избранных. Расскажи, что тебя сейчас волнует? С кем ты познакомился? Самое главное, помни: Уныние – самый страшный грех. Потому что означает неверие в промысел Божий».