Мать активно готовила сестру к занятиям в школе, а я готовил себя сам. Мне не хотелось отставать от сестры. Я был моложе ее, но не хотел этого признавать.
«Я тоже буду ходить в школу!» - заявил я, глядя на Соню.
Мое высказывание вызвало у Сони и матери смех.
«А сколько тебе лет?» - спросила Соня, перестав смеяться.
«В зимнюю Николу мне будет шесть» - ответил я твердо, чтобы убедить Соню, что я уже большой, и имею на это право.
«Мы в школу детей принимаем только с восьми лет».
«Я все буквы знаю лучше Любы и умею считать до ста, а она не умеет, - не сдавался я. – И в школу я пойду вместе с ней».
Соня притянула меня к себе и, гладя по голове, сказала:
«Верю, что ты будешь хорошим учеником, но пока ты еще мал, потерпи хотя бы еще годок».
Меня было трудно уговорить, я все равно стоял на своем: пойду и все.
«Имей ввиду: заведующий школой у нас очень строгий, если ты придешь в школу без разрешения, он тебя туда не пустит.
«А я не один приду, а вместе с Любой».
Такое заявление вновь вызвало смех у матери и у Сони, которая сказала:
«Что ж, раз так, приходи. А там посмотрим». Это она сказала серьезно, как взрослому.
Ананий предупредил мать, что идет уборка овощей, нужно присоединяться, если мы хотим иметь овощи на зиму.
На следующий день утром, чуть стал брезжить рассвет, мать, обращаясь к нам, еще сонным, сказала: «пора вставать, а то опоздаем». Этого было достаточно, чтобы мы разом вскочили. Завтракать мы не хотели, но мать сказала: «Рыть картошку – это вам не в прятки играть. Иначе сидите дома, я одна пойду». Такая угроза подействовала сразу.
Когда мы подошли к дому Анания, у него уже все было на ходу: лошадь запряжена, соха лежала на телеге, а сам он стоял рядом и ждал нас. «Идите завтракайте, потом поедем» - сказал он. «Мы уже позавтракали». «Анюта! – позвал Ананий. – Поехали, наши помощники без нас позавтракали. А это что?» - указал на узелок в руках матери. «Обед». Соседка руками всплеснула: «Ну, какие же вы, городские, прямо с вами беда».
Ананий подхватил сестру подмышки и усадил на телегу. А я сам, без приглашения. Почти влез. С полчаса мы ехали до того места, где росла картошка. Только тут мы увидели, как из-за горизонта начало выступать солнце. Такое мы видели впервые. День осенний, но очень теплый и солнечный, пришелся нам, как счастье. Ананий быстро выпряг лошадь из телеги и впряг ее в соху. Его жена взяла лошадь под уздцы и повела ее прямо по борозде. Мать с корзиной стала следом за ними собирать выпаханную картошку. Но ее тут же Ананий остановил. «Подожди, пока я не сделаю несколько проходов». Борозды пропахивали не рядом, а через одну. Наконец, Ананий решил, что на сегодня хватит, а то не успеют до вечера. Он выпряг лошадь и пустил ее пастись. Не спеша вынул кусочек газеты, насыпал в него табаку, свернул, засунул в рот и закурил. Я внимательно за ним следил и не слышал, о чем говорят мать с Анютой. Отец у меня не курил, не курили и его друзья, но запах табака я знал. Табак, который курил Ананий, был не такой, который был знаком, поэтому я спросил Анания, что он курит, и почему его табак не похож на табак.
«Это самосад, - ответил Ананий спокойно, без улыбки. – Он похож на махорку, а не на турецкий табак, который курят в городах. Тот нам не по карману, денег-то деревенские не имеют, а курить хотят, вот и придумали сажать свой табак».
Мать узнала, о чем наш мужской разговор и заругалась на меня: «Все тебе надо знать! Будто сам курить собираешься!».
«При пропашке картошка не вся выпахивается, - пояснил Ананий. – Потому ее не просто надо собирать, а дополнительно раскапывать руками или лопатами. Лопат у нас нет… Поэтому руками. Собирать ее надо всю: большую и маленькую, вся в дело пойдет. Большую съедим, а мелкая пойдет на корм свиньям, да на посадку».
«Понятно, - сказала мать. – За дело, дети. Я буду рыть, а вы собирайте и кладите в корзину».
Корзина была большая, но мы набирали столько, сколько мать могла донести и высыпать в телегу. Ананий со своей Анютой набирали по полной корзине, но мы все равно все делали быстрее, особенно первое время, когда работали с увлечением, и нам это еще не надоело. Нам очень нравилось, что мы наравне со взрослыми делаем полезное дело.
Когда телега была наполнена, Ананий запряг лошадь и поехал к себе домой – ссыпать ее, а мы продолжали рыть. Ссыпали на то место, где стояла телега. Когда Ананий вернулся, куча была уже большая. «Молодцы» - сказал он. – Но не очень спешите, картошки много, берегите силы на завтра и послезавтра». В нашу задачу в тот день входило разрыть и собрать картошку со всех распаханных борозд. Мы трудились здорово, но оставалось еще больше половины поля, когда Ананий повез домой второй воз.