Все учителя знали, что я хожу в школу как бы сам по себе, и считали, что это просто детское упрямство. В шутку спрашивали учительницу: как там твой упрямец, не надоело ему играть в ученика? И вот теперь она пришла в учительскую и сказала:
«Ну и ну». Рассказала, что проверила все знания за год. Соня довольно улыбалась: она была уверена во мне. Спорили долго – что со мной делать. Соня сказала: «О том, чтобы оставить его на второй год, не может быть и речи, это означает его погубить». «Но во втором классе будут учиться ребята и двенадцатилетнего возраста» - возразил Тимофей Андреевич, учитель. «В его группе таких взрослых не будет».
На этом неофициальном совете было решено считать меня учеником второго класса. Я воспринял это, как само собой разумеющееся, иначе я и не думал. «А мне выдадут книжки, как всем?». «Скорее всего, вам с сестрой дадут одни пособия на двоих».
Я шел домой радостный. Светило яркое солнце, оно радугой распускалось на ресницах, обещая счастливое будущее. Скажу маме, что я теперь самый настоящий, законный ученик».
В 1942 году в Орле погибла, зверски убитая фашистами, старшая сестра дедушки, Люба. В 1943 - в небе над Украиной разбился один из младших братьев, рожденных после описанных тут событий, Сергей, он был летчиком. Михаил, еще один брат, тоже погиб, он служил в пехоте. Лишь самый младшенький, Тимофей, прошедший четыре года войны минометчиком, несмотря на многие, тяжелые ранения, выжил. Я звала его «дядя Тима», как мой отец, хотя он был скорее дедушкой. Он прожил очень много лет, помню его хорошо, его туго стянутый пояс. Он был страшно, неестественно худ, кожа резко обрисовывала острые скулы. Он не мог есть много, из-за ранения у него отняли три четверти желудка. Анна Иоанновна, моя прабабушка, прожила долгую жизнь вместе со Степаном Степановичем, своим мужем, моим прадедушкой. Моя бабушка, Мария Петровна, всегда говорила, в ушах звучит ее голос: «Жизнь прожить – не поле перейти».
Конец