"Тамо же. Нельстите себе, пьяницы царствия Божия не наследятъ. Соломон в притчахъ. Не буди винопийца, всяк бо пьяница обнищаетъ. Ниже. Кому люте, непребывающим ли в вине? Василий великий в слове о посте глаголетъ; Пиянство Господа неподъемлетъ, духа святаго отгонитъ, дарования духовная отгоняетъ. Той же инде глаголет. Чревобесования страсть в похотении, и в мале вкусе беструдне тя смерти предастъ.
Вольный перевод: "чревобесования страсть" - страсть к обжорству, желание обожраться, частое чревоугодие. "И в малем вкусе" - даже малые "чревоугодия" - "беструдне" - без труда тебя смерти предадут. А если ещё короче, то "ешь и оглядывайся!"
"Златоуст. Не вводи пиянства, печали матере, Диаволу радость, безчисленная раждающее злая главоболения, недуги, забвения, мерзости образъ. Таже съ другомъ убо не изволилъ бы еси снитися упився, Христа же внутрь имея дерзаеши ли рцы мне, в толико вметатися пиянство"
.
Понятное предупреждение: не входи в пьянство, "мати всех печалей" а "Диаволу" - радость, порождение бесчисленных недугов, забвение другими, и потеря человеческого образа. И "злая головоболения" - это главная причина, по которой не стоит перепивать. Важное предупреждение, проверенное опытом многих веков: "таже с другом убо не изволил бы еси снитися упився..." - "снитися", сойтись, объединиться, общаться. Не общайся с перепившим, даже если он тебе и другом будет! А как тогда быть с нашими понятиями "не бросать пьяного"?
И почему, "Христа внутри имея", ты пьёшь?
"Той же святый Матфей. Трапеза о иноцех древних богоугодное на небо посылаетъ, сластопитательная в геену влечетъ. И сию диавол учиняет, оную же Христос. Зде Христос приходит, тамо диаволъ. Идеже бо пиянство, тамо диавол. Идеже студныя глаголы, и идеже насыщение тамо демони ликуютъ"
Яснее быть не может: "трапеза о иноцех (иноках?) древних богоугодное (дело) на небо посылает, сластопитательная (роскошная) - в геену влечет. Где "пиянство" - там диавол, где "студные" (постыдные) глаголы (слова) и где насыщение - там демоны ликуют... " Что тут переводить?
Немного орфографии: так, например, в слове "учиняет" перед литерой "у" стоит "о" В книге есть много слов с таким написанием, но если абсолютно точно придерживаться всему написанному, то оно не будет понято современным читателем. Взял на себя смелость сочетания "о" с "i" заменять двумя "и". Да и вообще всё написанное - на любителя.
-- Вразумления и устрашения.
Книга повествует о том, что мы в основе своей с 1648 года и до сего дня не изменились:
"такову имяше трапезу богатыи, сего ради ниже капли воды испроси" - да простят меня за неправильный перевод: "у богатых за трапезой капли воды не выпросишь"? Так ли это на сегодня? Богатые изменились за четыреста лет? делятся своей трапезой?
"Той же на Евангелие в нравоучении, КЗМ/титло пишет. Сие безчисленных погуби, и гиене предаде. Кое бо зло несодеваетъ пища и питие, свиней и псовъ горши человеки творятъ".
Яснее и быть не может: "какое только зло не творит пища! Без числа ею погублено и гиене предано, превращая человека в свинью и собаку" - как не переведи древние предупреждения, а смысл их не теряется:
- "Люди, будьте бдительны! Не переедайте и не пейте лишнего!" - а кто из пьющих и когда останавливался перед "границей"? И почему Ной всё же опьянел? Мои дилетантские рассуждения, очень далёкие от истины, таковы:
- Ной потому опьянел, что приток вина утробе ревышал отток! И пил "спаситель человечества", похоже, на пустой желудок. Не соблюдал "технику безопасности" при выпивке.
Как бывают пресыщения пищей - так пресыщаются и страхами. Испытываю затруднение: на какой странице остановить страхи, аккумулированные древним автором в книжном раритете?
"Велия беда от пищи и пития, яко муку вечную ходатайствуютъ любителем своим, и прочая..." - в этом месте заметно, как автор утомился от приводимых устрашений. Обессилел от упоминания бедствий, кои случались вокруг него от объядений и перепоев. Слово "объЯдения" имеет ясный корень - "ясть", но хочется считать его произведённым от "яства", но не от "еда" Еда могла быть и простой, а вот яства - это всегда только изысканные излишества.
"Бежим пиянства, общаго блуда, безстудству отца. Пьянство самовольный бесъ, злобе мати, сопротивление добродетели. Пиянство пагуба души. Смыслу и крепости тела, житию поруха, и вечная смерть.
Поучение - указывается, откуда именно - от старчества. В первыхъ родех велиции мужие пиянству погибоща, цари от царства изнурищася Сильнии силу испровергоша, храбрии мечю предашася, бога тии обнищаша, многолетние безгода изомроша..." Непонятно "в первых родех велиции мужие пиянству погибоша..." - то есть, в первых родах человеческих большие мужи погибали от пьянства наравне с малыми? Верно, алкоголь различий не делает. Автор не называет "первые роды", а потому следует исходить "от Адама", иных во времена Алексеевича не знали.
Но первые адамиты, вроде. не знали вина, а сели так - какие грехи могли совершать на трезвую голову, чтобы в итоге заработать потоп от творца? Главный и неразрешимый вопрос: грехи трезвых адамитов,
Или упоминание "первых" делается в смысле "знатных"? Людей, известных мировой Истории и погибших от перепоев? "Многолетние безгода изомроша" - пожалуй, будет самым обидным моментом: "смерть раньше времени", "безгода"
И вот это: "Ангелу хранителю плачющуся пиянства ради..." - надо понимать так, что всякий пьющий приносит большую скорбь своему Ангелу-Хранителю. Непонятным в такой ситуации остаётся поведение Ангела-Хранителя: почему он охраняет то, что не следовало бы хранить? Большая загадка для служителей бога! И диавол, всегда диавол рядом с пьющими:
"...бесомъ же веселящимся и радующимся о пияницах, и приносят к Диаволу жертву пиянственую. И диавол радуяся глаголет, яко николиже тако радуюся о жертве поганыхъ челоовекъ, яко же о пияных христианехъ..."
"...и приносят к Диаволу жертву пиянственую..." Ясно и понятно. "Ничто меня так не радует, как пьяный христианин!" - радуется Диавол. И это понятно.
Непонятно вот это:
"Философ Арсахарсосъ рече. Егда седиши в пиру, А чашу испиеши ю в здравие, В ю в сладость, Г ю в безумие, четвёртую в бесование..."
Автор, мне думается, что-то не так написал: с первой чашей, что поминается им под "азъ" - понятно: "испиеши ю в здравие" - выпьешь её во здравие. Первые чаши на Руси всегда пили только "во здравие" Далее почему-то поминается литера "веди", хотя должна идти "буки" Или в 1648 году порядок следования "буквиц" был иной? И размер чаш смущает: каковы они были? Если "братина", то есть одна на всех, на "круг", то она могла быть приличного объёма! Важен был и такой момент: как глубоко я мог "приложиться" к чаше? И что пили в 1648 году?