Тельман не понимает моих разъяснений, спустя шаг я бросаю это бестолковое занятие, поднимаюсь, трясу фонарь из горючего сланца, нахожу бумагу и перья и трачу как минимум шага три, чтобы поведать Тельману правила.
— Как называется эта забава? — мой Вират смотрит на меня с настороженным сочувствием здорового человека, впервые посетившего психдиспансер. — Крестики… Нолики?!
— Да. Начнём с чего-нибудь простого. Потом научу тебя играть в морской бой.
— Но в Травестине нет моря!
— Это игра из Силая. Да какая разница?!
— А на что мы будем играть? — м-да, с детскими играми Тельман не знаком, зато прекрасно ориентируется в азартных. — Чтобы было не так уж по-детски.
— На… — я теряюсь и сначала просто собираюсь ответить, что ни на что, но потом мне приходит в голову абсурднейшая идея. — На раздевание. Это будет самая взрослая игра из возможных, мой Вират.
Разумеется, настоящей Крейне не привиделось бы чего-то подобного даже в самом страшном сне, но у Кнары Вертинской была бурная юность и самый разнообразный жизненный опыт. Правда, не припомню, чтобы когда-нибудь я чувствовала себя так… Так, словно я стою на пороге бесконечного, до горизонта и дальше, золотистого бездонного чуда.
Чувство, которое дарил мне бестолковый Вират Тельман.
Я рассказала ему основные правила, вот только приберегла для себя маленький секрет успеха: следует ставить крестики или нолики лишь в определённые квадратики, и тогда результат боя всегда будет под контролем: либо выигрыш, либо ничья.
— Так нечестно! — после двенадцатой игры Тельман остался без рубашки и носков, точнее — довольно забавных мужских чулок. Мы договорились снимать по одной вещи за четыре проигранных партии. — Ты жульничаешь!
— Напрягите извилины, Ваше Величество, — ехидно ответила я. Вират наготы, конечно же, не стеснялся, но проигрывать не любил. А мне нравилось на него смотреть, и вот так — без одежды, на него, светлокожего, казавшегося сейчас более атлетичным, нежели худощавым. Ещё через шесть партий Тельман оскорбленно завернулся в одеяло и потребовал морского боя. В правилах он разобрался довольно быстро и в первом же бою обыграл меня всухую.
— Твоя очередь, моя Вирата.
А я вдруг поняла, что одежды на мне почти и нет. Длинная мягкая ночная рубашка, которую при всём желании нельзя разделить на элементы, нижнее бельё представлено тонкими невесомыми трусиками и — всё. Ни короны, ни носков.
А кто виноват? Сама виновата, надо было предварительно нацепить на себя местный аналог противосолнечной паранджи, слоёв этак тридцать, и снимать с лукавой улыбкой слой за слоем, один за другим.
— Ты выиграл, — говорю я Тельману. — Жаль, что у Криафара нет собственного флота. Предлагаю поспать ещё. Глаза стали слипаться.
— Я выиграл, а ты проиграла. Не нарушай договорённости, дорогая.
Он смотрит на меня, не отрываясь, а в комнате постепенно светлеет. Утро.
Я медленно стягиваю через голову ночную рубашку. Договорённости — это святое, мой Вират.
Глава 55. Часть 2.
В дверь даже не стучатся — тихонько, едва слышно скребутся. Ночную рубашку, тем более — платье натягивать долго, а я не хочу, чтобы Тельман просыпался раньше времени, так что просто заворачиваюсь в одно из одеял, точнее, покрывал, горкой лежащих на полу, и бегу к двери.
Выхожу в коридор: Жиэль выученно не реагирует на мой не очень-то приличный и совсем не королевский вид, гордо демонстрирует нечто увесистое, накрытое тёмной холщовой тканью.
— Давайте я отнесу, госпожа…. Тяжелый!
— Ничего, Жиэль, не такой уж и тяжелый. Тут недалеко. Спасибо, — мне очень хочется отодвинуть ткань и заглянуть внутрь, но это можно сделать и по другую сторону дверей.
— Вам бы одеться, Вирата… — круглые щёки пухленькой служанки всё-таки краснеют. — Мало ли…
Я собираюсь ответить, но не успеваю. В коридоре появляется Рем-Таль — собранный, сдержанный, совершенно такой, как всегда.
…Совершенно не такой, каким он был прошлым вечером — если этот вечер мне не пригрезился и не приснился, разумеется.
— Доброго утра, Вирата.
Жиэль испаряется, как капля воды, а я бы тоже рада испариться, но продолжаю стоять, а одеяло предательски сползает, оголяя плечи и так и норовя оголить грудь.
— Доброе утро, Рем-Таль.
— Рад, что у вас всё хорошо, — внезапно говорит он, а я набираю воздуха — и набираюсь решительности:
— Не то что бы всё, но… Что со мной вчера было?
Страж — или уже бывший страж, кто знает, насколько быстро подписывает указы Вират Фортидер — с самым недоумевающим видом приподнимает брови: